Депинаръ графинѣ Дюкеля: здѣсь вдругъ, Богъ знаетъ откуда, являются женщины, для которыхъ, кажется, нѣтъ ничего невозможнаго....
-- И точно, отвѣчалъ Демоно съ довольнымъ видомъ: она въ состояніи и хотѣть и сдѣлать невозможное.
Въ это время хитрая Целестина старалась обворожить министершу. Демоно разсказалъ ей всѣ свойства и слабости графини и госпожа Рабурденъ льстила ей, не показывая и вида лести. Потомъ, она во время замолчала, потому что Демоно, хоть и былъ влюбленъ, видѣлъ недостатки этой женщины, и сказалъ ей наканунѣ: "Особенно, не говорите слишкомъ много!"
Разговоръ сдѣлался, общимъ. По-временамъ Целестина давала волю своему языку, какъ благовоспитанная кошка играетъ съ кружевами госпожи своей, спрятавъ когти.
Въ отношеніи къ сердцу, министръ былъ человѣкъ совершенно безукоризненный. Единственною любовницей его была газета L'Etoile, и, чудная вещь, вѣрность ея пережила его паденіе! Госпожа Рабурденъ знала это, но она знала также, что въ старыхъ замкахъ иногда являются выходцы съ того свѣта, и ей хотѣлось, чтобы Виллель позавидовалъ блаженству, которымъ, по-видимому, наслаждался Демоно, еще не введенный законнымъ порядкомъ въ полное имъ владѣніе. Въ это время Демоно бредилъ Целестиною. Въ разговорѣ въ восемь ушей, онъ истощалъ все свое краснорѣчіе, доказывая маркизѣ Депинаръ, госпожѣ Вальшь и графинѣ Дюкеля, что онѣ должны принять ее въ свое общество. Госпожа Фирміани его поддерживала. Въ часъ времени Целестина сильно разшевелила старика Виллеля. Онъ восхищался ея умомъ; а графиню она дотого обворожала, что та просила ее къ себѣ всякой вторникъ.
-- Я надѣюсь, что мы станемъ часто съ вами видѣться, моя милая; вашъ мужъ будетъ скоро директоромъ; мой мужъ хочетъ отдать ему вмѣсто одного два департамента. Вы будете наши.
Графъ повелъ госпожу Рабурденъ въ другія комнаты чтобы доказать, какъ несправедливо газеты кричали противъ необыкновеннаго ихъ. великолѣпія. Онъ велъ Целестину подъ руку.
-- Намъ съ графиней очень пріятно было бы видѣть васъ у себя какъ можно чаще...
И тутъ онъ разсыпался въ комплементахъ, сухихъ и холодныхъ какъ канцелярская бумага.
-- Но, графъ, это отъ васъ зависитъ, отвѣчала она, употребивъ при семъ важномъ случаѣ одинъ изъ тѣхъ взглядовъ, которые женщины всегда держатъ въ резервѣ.