Онъ пошелъ прямо къ Бодойе и просилъ принять дѣла.
-- Потому, сказавъ онъ громко, при Годарѣ и другихъ чиновникахъ, что я подалъ въ отставку.
Онъ повелъ Бодойе въ кабинетъ покойнаго Лабилардіера. У дверей стояли два чиновника, Фелліонъ и Деларошъ; только эти двое, при его несчастіи, осмѣливались явно показывать привязанность свою къ нему.
Рабурденъ, увидѣвъ слезы -на глазахъ Фелліона, крѣпко пожалъ ему руку.
-- Mosieur! сказалъ тотъ: если мы можемъ чѣмъ-нибудь служить вамъ, располагайте нами...
-- Войдите сюда, друзья мои, сказалъ имъ Рабурденъ съ благородною вѣжливостью. Себастіанъ, мой любезный, подайте въ отставку и пошлите свое прошеніе съ Лавревтьемъ. Клевета, вѣрно, и васъ не пощадила. Я устрою вашу судьбу; мы съ вами во всю жизнь не растанемся.
Себастіянъ залился слезами.
Рабурденъ заперся съ Бодойе въ директорской комнатѣ. Фелліонъ помогъ ему объяснить новому начальнику положеніе всякаго дѣла. Бодойе таращилъ маленькіе свои глаза, и ничего не понималъ.
-- Теперь прощайте, сказалъ ему наконецъ Рабурденъ, торжественнымъ и вмѣстѣ насмѣшливымъ тономъ.
Между-тѣмъ собрали бумаги, принадлежавшія собственно Рабурдену, и свезли ихъ къ нему на извощикѣ. Онъ прошелъ черезъ большой дворъ министерскаго дома; всѣ чиновники были у оконъ. Онъ подождалъ нѣсколько минутъ, небудетъ ли какихъ приказаній отъ министра; но министръ не присылалъ. Фелліонъ и Себастіанъ провожали его; Фелліонъ дошелъ съ нимъ почти до дону, оказывая своему бывшему начальнику, глубочайшее уваженіе. Отдавъ послѣднюю честь гонимому онъ, довольный собою, возвратился въ канцелярію.