-- Бог наградит вас за такое намерение, а всей нашей жизни было бы мало, чтобы вознаградить вас! Верно, Нази? -- спросила Дельфина.
-- И кроме того, батюшка, это было бы каплей в море, -- заметила графиня.
-- Но неужели же моя кровь ни на что не пригодна?-- кричал старик в отчаянии. -- Нет такой жертвы, которую я не принес бы тому, кто спасет тебя, Нази! Для него я готов убить человека. Я стану Вотреном, пойду на каторгу! Я...
Он остановился, точно пораженный громом.
-- У меня нет ничего больше! -- Говоря это, папаша Горио рвал на себе волосы. -- Кабы я знал, куда пойти, чтобы украсть! Но кражу совершить не так-то просто. Чтобы ограбить банк, нужны люди и время. Ну, что ж, тогда, значит, смерть, мне остается только умереть. Да, я ни на что больше не годен, я больше не отец, нет! Она просит у меня, она нуждается, а у меня, презренного, нет ни гроша. А! У тебя дочери, а ты покупаешь себе пожизненную ренту, старый негодяй. Значит, ты их не любишь? Издыхай же, издыхай, как пес! Да, я хуже любого пса, пес и тот поступил бы иначе! О, что делается с моей головой?.. Она пылает.
-- Будьте же рассудительны, папа, -- вскричали молодые женщины, бросаясь к старику и не давая ему биться головой об стену.
Он рыдал. Эжен в ужасе взял вексель на имя Вотрена; бланк был на большую сумму. Переделав цифру, студент написал форменный вексель с обязательством уплатить двенадцать тысяч франков по приказу Горио и вошел в его комнату.
-- Вот деньги, сударыня. Вся нужная вам сумма, -- сказал он, подавая заполненный бланк. -- Я спал, разговор ваш разбудил меня; таким образом, мне стало известно, сколько я должен господину Горио. Вот вексель; вы можете учесть его, я заплачу в срок.
Графиня застыла на месте с векселем в руках.
-- Дельфина, -- сказала она, дрожа от гнева, ярости, бешенства, -- бог свидетель, я тебе все прощала, но это! Как? Господин де Растиньяк был там, ты знала это, и ты избрала самый низкий способ мести, по твоей милости теперь в его руках мои тайны, моя жизнь, жизнь моих детей, мой позор, моя честь! Знай же, что ты для меня больше не существуешь, я тебя ненавижу, я буду всячески вредить тебе... я...