Гнев не давал ей говорить, гортань пересохла.
-- Но это мой сын, наше дитя, твой брат, твой спаситель! -- воскликнул папаша Горио. -- Обними же его, Нази! Видишь, я его обнимаю, -- продолжал он, сжимая Эжена с каким-то неистовством. -- О, сын мой! Я буду для тебя больше, чем отцом, я хочу заменить тебе всю семью. Мне хотелось бы быть богом, я бросил бы к твоим ногам вселенную. Но поцелуй же его, Нази! Это не человек, это ангел, настоящий ангел.
-- Оставьте ее, батюшка, она сейчас не в своем уме, -- сказала Дельфина.
-- Не в своем уме, не в своем уме! А ты?! -- воскликнула госпожа де Ресто.
-- Дети мои, я умру, если вы не перестанете! -- крикнул старик, падая на кровать, словно сраженный пулей. -- Они меня убьют, -- прошептал он про себя.
Графиня взглянула на Эжена; тот стоял неподвижно, ошеломленный этой страшной сценой.
-- Господин... -- проговорила она, жестом, голосом и взглядом вопрошая Растиньяка и не обращая внимания на отца, которому Дельфина торопливо расстегивала жилет.
-- Я заплачу и буду хранить молчание, сударыня, -- ответил студент, не дожидаясь окончания вопроса.
-- Ты убила нашего отца, Нази! -- промолвила Дельфина, указывая сестре на старца, потерявшего сознание.
Графиня выбежала из комнаты.