-- Кузина! -- ответил Эжен.
-- Что такое? -- протянула виконтесса, окидывая студента вызывающим, леденящим взглядом.
Эжен понял это "что такое". За три часа он столько узнал, что был настороже.
-- Сударыня, -- поправился он, краснея. Он запнулся, потом продолжал: -- Простите меня, я так нуждаюсь в покровительстве, что немножко родства мне не повредит.
Госпожа де Босеан улыбнулась, но невесело: она чувствовала уже нависшую над ней беду.
-- Если бы вы знали положение моей семьи, -- продолжал он, -- вы согласились бы взять на себя роль одной из тех сказочных фей, которые находили удовольствие в том, чтобы устранять препятствия с пути своих крестников.
-- Чем же я могу быть вам полезной, кузен? -- спросила она, смеясь.
-- Не знаю. Быть с вами в родстве, даже теряющемся во мраке прошлого, уже великое счастье. Вы смутили меня, я забыл, что хотел вам сказать. Кроме вас, у меня нет знакомых в Париже. Ах! Как я хотел бы посоветоваться с вами, попросить вас пригреть меня, как бедного ребенка, который желает уцепиться за вашу юбку и сумеет умереть за вас.
-- Вы могли бы убить кого-нибудь за меня?
-- Хоть двоих! -- воскликнул Эжен.