-- "Здѣсь" -- продолжалъ онъ -- "нашла она другое существо, съ которымъ, кажется, сдружилась. Это дурочка крестьянка, которая, не смотря на свое безобразіе и глупость, полюбила одного каменьщика. Каменьщикъ хотѣлъ на ней жениться, потому что у ней было нѣсколько участковъ земли. Бѣдная Женевьева, въ продолженіе цѣлаго года, была счастливѣйшимъ созданіемъ въ свѣтѣ. Она танцовала по воскресеньямъ съ Дальо, наряжалась у понимала любовь; въ ея сердцѣ и смыслѣ нашлось мѣстечко для чувства. Но Дальо поразмыслилъ; нашелъ другую молодую дѣвушку, у которой земли было двумя участками больше, чѣмъ у Женевьевы, и которая была не дура. Тогда бросилъ онъ Женевьеву; и бѣдное твореніе потеряло послѣднюю искру смысла, которую любовь въ ней раздула; она теперь негодится ни на что, кромѣ пасти корову и рвать траву. Эти двѣ несчастныя какъ будто соединены невидимою цѣпью ихъ общей судьбы, чувствомъ, которое было причиною ихъ сумасшествія!
-- "Посмотрите, посмотрите!" сказалъ Г. Фанжа, подводя Г. д'Альбона къ окну.
Въ самомъ дѣлѣ, Судья увидѣлъ прекрасную Графиню, сидѣвшую на землѣ, въ ногахъ у Женевьевы. Крестьянка, вооруженная большимъ костянымъ гребнемъ, съ глубокимъ вниманіемъ разчесывала длинные черные волосы Юліи. Сія послѣдняя; позволяла ей, это охотно. Она испускала слабые крики, которые болѣе означали удовольствіе, чѣмъ отвращеніе.
Г. д'Альбонъ содрогнулся, замѣтивъ безпечность, рѣшительно скотскую, въ положеніи Графини, изобличавшемъ совершенное отсутствіе души.
"Филиппъ! Филиппъ!" вскричалъ онъ. "Прошедшія несчастія твои ничто!"
"Итакъ нѣтъ никакой надежды?" спросилъ онъ у Г. Фанжа.
Старый врачъ поднялъ глаза къ небу.
"Прощайте, сударь!" сказалъ Г. д'Альбонъ, сжавъ руку старика. "Другъ мой ждетъ меня: вы скоро его увидите! "...
-- "Такъ это она?".. вскричалъ Г. де Сюси, выслушавъ первыя слова Маркиза. "О! я еще сомнѣвался! "
И нѣсколько слезъ выкатилось изъ его черныхъ глазъ, коихъ выраженіе обыкновенно было такъ сурово.