-- "Прощайте!" вскричалъ Филиппъ.
Полковникъ оставилъ аббатство и не возвращался болѣе.
Г. Фанжа былъ испуганъ дѣйствіемъ, которое произвелъ на своего гостя. Онъ полюбилъ его наравнѣ съ своей племянницей. Если изъ двухъ любовниковъ кто-нибудь заслуживалъ сожалѣніе, то безъ сомнѣнія это былъ Филиппъ: не одинъ ли онъ несъ всю тяжесть ужаснѣйшей скорби!
Медикъ старался провѣдать о Полковникѣ и узналъ, что несчастный удалился въ помѣстье, которое имѣлъ близь Сен-Жерменя.
Увлекшись послѣднею мечтою отчаянія, Баронъ придумалъ средство возвратить Графинѣ ея разумъ: и безъ вѣдома доктора, провелъ весь остатокъ осени въ приготовленіяхъ къ исполненію своего плана.
Небольшая рѣчка протекала въ его паркѣ. Зимой она разливалась большимъ болотомъ, которое отчасти походило на заводь, простиравшуюся вдоль лѣваго берега Березины. Полковникъ употребилъ множество работниковъ, чтобъ выкопать каналъ, который могъ бы представить пагубную рѣку, поглотившую сокровища Франціи, Наполеона и великую армію.
Вспомоществуемый своими воспоминаніями, Филиппъ успѣлъ скопировать въ своемъ паркѣ обрывистый берегъ, на которомъ Генералъ Эбле устроилъ мосты. Онъ набилъ свай и опалилъ ихъ, такъ Что они имѣли видъ черныхъ полу-сожженныхъ сошекъ, кои, торча у обоихъ береговъ Березины, удостовѣряли отставшихъ, что дорога во Францію имъ пресѣчена. Полковникъ велѣлъ нанесть обломковъ, подобныхъ тѣмъ, изъ которыхъ товарищи его бѣдствій построили себѣ плотъ. Наконецъ, онъ раззорилъ свой паркъ, чтобы довершить обольщеніе, на которомъ основывалъ послѣднюю свою надежду. Онъ заказалъ мундиры и оборванные костюмы, въ кои одѣлъ отъ семи до осьми сотъ крестьянъ; настроилъ шалашей, бивуаковъ, батарей, которыя сжегъ, не забывая ничего, чтобъ воспроизвесть весь ужасъ сцены; и -- достигъ своей цѣли.
Около первыхъ чиселъ Декабря, когда снѣгъ пріодѣлъ землю толстымъ бѣлымъ покрываломъ, онъ призналъ Березину. Россія представлялась въ его паркѣ во всемъ ужасѣ истины. Онъ позвалъ нѣсколькихъ свидѣтелей роковаго отступленія, которые затрепетали, при видѣ сей страшной картины ихъ прежнихъ бѣдствій. Ничто не было опущено, даже до деревни В***, которая, находясь на возвышеніи, каймила сію ужасную сцену, подобно какъ Студенка облегала, равнину Березинскую. Семь или восемь сотъ работниковъ, въ числѣ коихъ было нѣсколько старыхъ солдатъ, повторяли свои роли довольно умно и вѣрно: они, казалось, не выходили изъ обыкновенной своей жизни, играя несчастіемъ, голодомъ и холодомъ. Г. де Сюси хранилъ во глубинѣ своего сердца тайну сего трагическаго представленія, о которомъ, въ ту пору, во многихъ Парижскихъ обществахъ говорили, какъ о сумасшествіи.
Въ началѣ Января, 1820 года, Г. де Сіоси сѣлъ въ карету, подобную той, въ коей Г. и Гжа де Вандьеръ ѣхали изъ Москвы до Студенки, и отправился въ Иль-Адамскій лѣсъ. Въ карету были запряжены лошади, похожія на тѣхъ, которыхъ съ опасностію жизни досталъ онъ на Русскихъ аванпостахъ. Самъ онъ былъ въ, запачканномъ, безобразномъ нарядѣ, вооруженный и убранный точно также, какъ былъ 29 Ноября 181 я года, даже отпустивъ себѣ бороду и волосы, замаравъ лице грязью, дабы ничего не было опущено для совершеннаго представленія ужасной истины.
"Я угадываю васъ!" вскричалъ Г. Фанжа, увидѣвъ Полковника, выходившаго изъ кареты.