-- "До сихъ поръ корова есть умнѣйшее существо, которое мы видѣли".. вскричалъ Судья. "Я хочу выстрѣлить изъ ружья, чтобъ вызвать какое-нибудь человѣческое созданіе."
Въ ту минуту, какъ д'Альбонъ брался уже за ружье, Полковникъ остановилъ его жестомъ и указалъ пальцемъ незнакомку, которая такъ живо подстрекнула его любопытство. Она шла по довольно отдаленной аллеѣ, шагами медленными, и казалось погружена была въ глубокую задумчивость. На ней было черное атласное платье, все изношенное. Длинные волосы падали безчисленными локонами по лбу, вокругъ плечъ, и спускались вдоль по стану весьма низко, замѣняя собою шаль. Она казалось привыкла къ этому безпорядку; ибо изрѣдка, внезапнымъ движеніемъ головы, раскидывала ихъ на оба виска, Это производила она съ удивительной легкостью и быстротой. Ея движенія, подобно какъ у животнаго, имѣли всю безпечность и всю вѣрность механизма. Къ довершенію изумленія обоихъ друзей, она. вспрыгнула на вѣтвь яблони и усѣлась на ней съ легкостью птицы. Здѣсь начала она рвать, плоды, съѣла ихъ, и потомъ свалилась на землю, съ тою прелестною нѣгою, которою такъ любуются въ бѣлкахъ. Ея члены обладали гибкостью, которая у самомалѣйшихъ ея движеній отнимала всякой видъ принужденія или усилія. Она стала играть на травѣ и каталась по ней, какъ ребенокъ; потомъ раскинувши обѣ руки и обѣ ноги, осталась распростертою на муравѣ, съ тою же прелестною небрежностью и самозабвеніемъ, какъ маленькой котеночекъ, заснувшій на солнцѣ. Вдругъ вдали раздался глухой ударъ грома; она мгновенно перевернулась и стала на четвереньки, съ такою же удивительною ловкостью, какъ собака, послышавшая приходъ чужестранца. Это странное положеніе произвело, что ея черные волосы распались на двѣ широкія пелены., кои свѣсились по обѣимъ сторонамъ головы, Тогда оба зрители сей необыкновенной сцены могли свободно любоваться плечами, коихъ округлости отличались удивительною нѣжностью и кои сіяли яркой бѣлизной, подобно полевымъ маргариткамъ; шея особенно привлекала взоры своимъ рѣдкимъ совершенствомъ. Легко было видѣть, что это женщина прелестно сложенная. Она испустила болѣзненный крикъ и вскочила тотчасъ на ноги, Движенія ея слѣдовали другъ за другомъ съ такою очаровательною быстротою и легкостью, что можно было счести ее не человѣческимъ созданіемъ, а одной изъ тѣхъ воздушныхъ Дѣвъ, кои прославляются въ Стихотвореніяхъ Оссіана. Она подошла къ пруду, легкимъ движеніемъ сбросила съ себя башмакъ и, казалось, находила удовольствіе омочить въ водѣ свою бѣлую, какъ алебастръ, ногу. Можетъ быть, она любовалась хрустальными зыбями всколыхнувшейся влаги, которыя сверкали жемчужинами. Потомъ, стала на колѣна на берегу водоема, и забавлялась самымъ дѣтскимъ образомъ, погружая въ струяхъ свои длинные локоны и опять быстро вынимая, дабы видѣть, какъ вода сбѣгала съ нихъ по каплямъ, образуя, на лучахъ солнца, какъ будто жемчужное распущенное ожерелье.
-- "Эта женщина, сумасшедшая!" вскричалъ Совѣтникъ.
Въ ту минуту, раздался дикой крикъ, безъ сомнѣнія испущенный Женевьевой и по видимому обращенный къ незнакомкѣ. Она, встала и разбросила свои волосы по обѣимъ сторонамъ лица. Въ эту минуту Полковникъ и Г. д'Альбонъ мощи разсмотрѣть черты сей женщины. Ея лице было удивительной бѣлизны, глаза большіе черные. Она увидѣла обоихъ друзей; и бросившись къ рѣшеткѣ съ быстротою серны, очутилась подлѣ ней въ нѣсколько прыжковъ.
-- "Прощай!" сказала она тихимъ, гармоническимъ голосомъ, но такъ, что въ сей сладкой мелодіи, съ жадностію, услышанной обоими охотниками, не изобличалось ни малѣйшаго чувства, ни малѣйшей мысли.
Г. д'Альбонъ любовался длинными рѣсницами ея глазъ, густыми черными бровями, ослѣпительной бѣлизной кожи, не отѣненной ни малѣйшимъ румянцемъ, на которой рисовались однѣ голубыя жилки, это была одна, изъ очаровательнѣйшихъ женщинъ, какихъ только можно видѣть!
Совѣтникъ обернулся къ своему другу, чтобъ раздѣлить съ нимъ свое удивленіе; но Полковникъ лежалъ, позади его, распростертый на травѣ безъ чувства. Все это произошло въ. одно мгновеніе,
Испуганный Г. д'Альбонъ выстрѣлилъ тотчасъ на воздухъ изъ ружья, чтобъ позвать людей, и началъ кричать изъ всѣхъ силъ: помогите, помогите! стараясь поднять Полковника; но изумленіе его еще болѣе увеличилось, когда онъ увидѣлъ, что незнакомка, которая остановилась было неподвижно, услышавъ выстрѣлъ бросилась съ быстротой, испуская дикіе вопли ужаса, подобно пораненому звѣрю, и начала кружиться по лугу, оказывая знаки глубокаго испуга.
Щегольская коляска, коей стукъ Г. д'Альбонъ услышалъ на дорогѣ Иль-Адамской, ѣхала мимо. Махая платкомъ онъ требовалъ помощи у проѣзжающихъ. Вскорѣ коляска промчалась во весь опоръ; и Г. д'Альбонъ призналъ Г. и Гжу де Бейль, кои поспѣшили выдти изъ ней и предложишь ее судьѣ. Когда, съ помощію лакеевъ, Г. д'Альбонъ положилъ въ ней своего друга, Гжа де Бейль вынула склянку уксуса, чтобъ привесть его въ чувство. Филиппъ открылъ скоро глаза, обратилъ ихъ къ лугу, гдѣ незнакомка продолжала бѣгать, испуская крики; и тогда какъ будто проникнутый чувствомъ глубочайшаго ужаса, вскрикнулъ и закрылъ снова глаза, давая знать движеніемъ своему другу, чтобъ онъ немедленно удалился.
-- "Въ первый разъ въ жизни вижу, что видъ женщины могъ испугать Полковника!" вскричалъ Г. д'Альбонъ, разстегивая жилетъ своего друга и давая ему нюхать уксусъ.