Моро, глубоко взволнованный, несмотря на свою внѣшнюю суровость, долженъ былъ оставить семью въ улицѣ Серизе, совершенно подавленную горемъ. Три дня спустя Оскару достался двадцать седьмой номеръ. Желая смягчить участь бѣднаго юноши, Моро рѣшился обратиться къ графу де-Серизи съ просьбой оказать протекцію Оскару и содѣйствовать его зачисленію въ кавалерію. Сынъ графа, окончившій Политехническую школу, гдѣ онъ числился въ послѣднемъ разрядѣ, былъ назначенъ подпоручикомъ того кавалерійскаго полка, шефомъ котораго былъ герцогъ де-Мофриньезъ; благодаря рекомендаціи графа де-Серизи, Оскаръ былъ принятъ въ одинъ изъ лучшихъ полковъ, причемъ командиръ обѣщалъ произвести его черезъ годъ въ фурьеры. Такимъ образомъ, бывшій клеркъ конторы Дероша поступилъ подъ начальство виконта де-Серизи.

Въ теченіе нѣсколькихъ дней, слѣдовавшихъ за всѣми этими потрясеніями, г-жа Клапаръ всецѣло предавалась своему горю; затѣмъ она почувствовала угрызенія совѣсти, нерѣдко овладѣвающія матерями, поведеніе которыхъ было небезупречно въ юности. Съ наступленіемъ старости такія матери всегда обнаруживаютъ склонность къ раскаянію. Г-жа Клапаръ стала убѣждать себя въ томъ, что надъ ней тяготѣетъ проклятіе. Она приписала всѣ невзгоды своего второго брака и всѣ неудачи сына гнѣву Бога, Который такимъ образомъ караетъ ее за грѣхи и радости ея молодости. Бѣдная мать отправилась въ первый разъ послѣ сорока лѣтъ исповѣдываться къ викарію церкви св. Павла, аббату Гудронъ, который убѣдилъ ее искать утѣшенія въ религіи. Бывшая Аспазія Директоріи рѣшилась замолить свои грѣхи и заслужить для Оскара прощеніе Бога. Она посвятила себя дѣламъ благотворительности и спасла жизнь Клапару своимъ самоотверженнымъ уходомъ:-- даже и въ деспотизмѣ этого слабоумнаго она видѣла справедливую кару Бога. Впрочемъ, Оскаръ велъ себя безукоризненно и въ 1830 году былъ произведенъ фурьеромъ роты виконта де-Серизи; это давало ему права подпоручика, такъ какъ полкъ герцога де-Мофриньезъ принадлежалъ къ королевской гвардіи. Оскару Гюссонъ было въ то время двадцать пять лѣтъ. Такъ какъ королевская гвардія большею частью находилась въ Парижѣ или въ его окрестностихъ, то Оскаръ имѣлъ возможность навѣщать мать отъ времени до времени и дѣлиться съ нею своими заботами; онъ прекрасно понималъ, что никогда не будетъ произведенъ въ офицеры и это угнетало его. Въ то время въ офицеры кавалерійскихъ полковъ производили только младшихъ сыновей знатныхъ родовъ; молодымъ людямъ, не принадлежавшимъ къ дворянству, трудно было добиться повышенія. Оскаръ мечталъ только о томъ, чтобы выйти изъ гвардіи и получить чинъ подпоручика въ одномъ изъ кавалерійскихъ полковъ арміи. Въ февралѣ 1830 года г-жа Клапаръ добилась, благодаря аббату Гудронъ, назначенному настоятелемъ церкви св. Павла, протекціи супруги дофина, и Оскаръ былъ произведенъ въ подпоручики.

Хотя Оскаръ, казалось, былъ вполнѣ преданъ Бурбонамъ, но душа бывшаго клерка склонялась на сторону либераловъ. Въ самомъ разгарѣ сраженія 1830 года онъ перешелъ на сторону народа. Этотъ поступокъ имѣлъ важныя послѣдствія по мѣсту, гдѣ происходили военныя дѣйствія и обратилъ вниманіе общества на молодого Гюссона. Въ августѣ 1830 года Оскаръ, произведенный въ поручики, получилъ крестъ Почетнаго Легіона и былъ назначенъ адъютантомъ при Лафайэттѣ, который далъ ему чинъ капитана въ 1832 году. Когда этотъ благородный защитникъ республики былъ отставленъ отъ командованія войсками націоналѣной гвардіи, Оскаръ Гюссонъ, преданность котораго новой династіи граничила съ фанатизмомъ, былъ назначенъ эскадроннымъ командиромъ и зачисленъ въ полкъ, который былъ отправленъ въ Африку при первомъ походѣ, предпринятомъ королевскимъ принцемъ. Виконтъ де-Серизи состоялъ подполковникомъ въ этомъ полку. Во время стычки у Манта, когда пришлось уступить поле битвы арабамъ, тяжело раненный виконтъ де-Серизи остался подъ своей убитой лошадью. Оскаръ сказалъ своему эскадрону:

-- Ребята, насъ ожидаетъ смерть, но мы не можемъ бросить нашего полковника...-- и первый устремился на арабовъ. Солдаты его, воодушевленные его отвагой, послѣдовали за нимъ. Въ первый моментъ арабы, пораженные этимъ неожиданнымъ возвращеніемъ, растерялись настолько, что позволили имъ унести виконта; Оскаръ усадилъ его на свою лошадь и помчался галопомъ. Но во время этой ужасной схватки онъ получилъ два удара ятаганомъ въ лѣвую руку. За свой великодушный поступокъ молодой Гюссонъ получилъ офицерскій крестъ Почетнаго Легіона и чинъ подполковника. Несмотря на то, что онъ самъ былъ раненъ, Оскаръ ухаживалъ съ самой нѣжной заботливостью за виконтомъ де-Серизи, за которымъ пріѣхала его мать; виконтъ умеръ, какъ извѣстно, въ Тулопѣ, отъ послѣдствій своихъ ранъ. Графиня де-Серизи не рѣшилась разлучить своего сына съ другомъ, который вырвалъ его изъ объятій смерти и продолжалъ ухаживать за нимъ съ необыкновенной преданностью. Раны, полученныя Оскаромъ, были признаны тяжелыми, и хирургъ, привезенный графиней де-Серизи, нашелъ необходимымъ ампутировать лѣвую руку Оскара. Графъ де-Серизи простилъ Оскару его глупую выходку въ дилижансѣ Пьеротена и даже считалъ себя его должникомъ послѣ того, какъ похоронилъ своего единственнаго сына въ часовнѣ замка де-Серизи.

Въ одно прекрасное майское утро, долгое время спустя послѣ схватки у Манта, у воротъ гостинницы "Серебрянаго Льва" въ улицѣ Фобуръ-Сенъ-Дени, стояла пожилая дама, опираясь на руку господина лѣтъ тридцати четырехъ. Повидимому, это былъ офицеръ въ отставкѣ, лишившійся на войнѣ одной руки; въ петлицѣ у него была лента ордена Почетнаго Легіона. Конечно, Пьеротену, содержателю дилижансовъ долины Оазы, не легко было узнать въ этомъ офицерѣ съ загорѣлымъ лицомъ маленькаго Оскара Гюссона, котораго онъ когда-то возилъ въ Прель. Г-жа Клапаръ, овдовѣвшая наконецъ, такъ же сильно измѣнилась, какъ и ея сынъ. Клапаръ, одна изъ жертвъ покушенія Фіески, принесъ женѣ больше пользы своей смертью, чѣмъ всей своей жизнью. Бродя по обыкновенію безъ всякаго дѣла, лѣнтяй выбралъ мѣстечко на бульварѣ du Temple, чтобы видѣть, какъ будутъ проходить войска. Послѣ взрыва адской машины бѣдной вдовѣ назначили пожизненную пенсію въ 1.500 франковъ въ силу закона о вознагражденіи семействъ несчастныхъ жертвъ катастрофы.

Дилижансъ, въ который впрягли четверку великолѣпныхъ сѣрыхъ лошадей въ яблокахъ, состоялъ изъ внутренняго помѣщенія, изъ купэ, ротонды и имперіала. Онъ напоминалъ такъ называемыя "гондолы", которыя конкуррируютъ въ настоящее время по версальской дорогѣ съ двумя желѣзными дорогами. Солидная и вмѣстѣ съ тѣмъ легкая, хорошо выкрашенная и обитая внутри тонкимъ синимъ сукномъ, украшенная шторами въ мавританскомъ вкусѣ и красными кожаными подушками, "Ласточка Оазы" вмѣщала девятнадцать пассажировъ. Пьеротенъ, несмотря на пятидесятилѣтній возрастъ, мало измѣнился. Стоя у воротъ въ своей неизмѣнной блузѣ, подъ которой онъ носилъ черный сюртукъ, онъ спокойно курилъ трубку и слѣдилъ за тѣмъ, какъ два кондуктора въ ливреѣ укладывали вещи пассажировъ на обширномъ имперіалѣ дилижанса.

-- Вы заняли мѣста?-- обратился онъ къ г-жѣ Клапаръ и Оскару, осматривая ихъ взглядомъ человѣка, который старается припомнить что-то.

-- Да, два мѣста взяты нами во внутреннемъ помѣщеніи. Они записаны на имя Бельжамбъ, моего слуги,-- сказалъ Оскаръ.

-- Ахъ, вы, вѣроятно, новый бомонскій инспекторъ,-- сказалъ Пьеротенъ.-- Вы замѣститель племянника Маргерона..

-- Да,-- сказалъ Оскаръ, сжимая руку матери, которая собиралась заговорить.