-- О, да это нашъ балагуръ, который ѣхалъ съ нами когда-то въ Прель!-- воскликнулъ Жозефъ Бридо.-- Ну, что, участвовали ли вы въ новыхъ походахъ въ Азіи, въ Африкѣ или въ Америкѣ?-- спросилъ великій живописецъ.
-- Чортъ возьми, я участвовалъ въ іюльской революціи, и этого довольно съ меня... Она разорила меня...
-- Вотъ какія бываютъ встрѣчи...-- сказалъ Леже, обращаясь къ де-Рэберу.-- Вотъ, видите ли, папа Рэберъ, это тотъ клеркъ нотаріуса Крота, которому вы, вѣроятно, обязаны управленіемъ имѣніями дома де-Серизи...
-- Недостаетъ только Мистигриса, который прославился теперь подъ именемъ Леона Лера, да того молодого человѣка, который имѣлъ глупость разсказать графу о его болѣзняхъ, отъ которыхъ тотъ въ концѣ концовъ вылечился и о графинѣ де-Серизи, которую графъ, наконецъ, бросилъ, чтобы спокойно умереть,-- сказалъ Бридо.
-- Недостаетъ также графа де-Серизи,-- сказалъ Рэберъ.
-- О, я полагаю,-- сказалъ печальнымъ голосомъ Жозефъ Бридо,-- что если графъ пріѣдетъ еще разъ изъ Преля въ Лиль-Аданъ, то это будетъ только для того, чтобы присутствовать при моемъ бракосочетаніи.
-- Онъ еще катается иногда въ своемъ паркѣ,-- сказалъ старикъ Рэберъ.
-- А графиня часто навѣщаетъ его?-- спросилъ Леже.
-- Разъ въ мѣсяцъ,-- отвѣчалъ Рэберъ.-- Она очень любитъ Парижъ; прошлой осенью, въ сентябрѣ, она выдала замужъ свою племянницу, мадмуазель дю-Рувръ, на которой она сосредоточила всю свою любовь, за молодого и очень богатаго поляка, графа Лагринскаго...
-- Къ кому же,-- спросила г-жа Клапаръ,-- перейдетъ имущество графа де-Серизи?