-- Ну, прощайте, маменька. Дилижансъ сейчасъ тронется... вотъ уже запрягли лошадь.
Г-жа Кланаръ, совершенно забывая о томъ, что находится въ самомъ центрѣ Сенъ-Денискаго предмѣстья, обняла своего сына и, вынимая булку изъ своей корзинки, сказала:
-- Вотъ, ты чуть было не забылъ взять булку и шоколадъ. Дитя мое, повторяю, не ѣшь ничего въ трактирахъ, тамъ запрашиваютъ за все въ десять разъ больше, чѣмъ слѣдуетъ.
Оскару отъ души хотѣлось, чтобы мать его очутилась за нѣсколько верстъ отъ него въ то время, какъ она клала ему въ карманъ булку и шоколадъ. Вся эта сцена происходила при двухъ свидѣтеляхъ -- двухъ молодыхъ франтахъ, которые казались старше Оскара на нѣсколько лѣтъ, были лучше одѣты, а главное -- явились безъ провожатыхъ. Въ походкѣ ихъ, въ туалетѣ и манерахъ сказывалась та полная независимость, которая составляетъ мечту дѣтей, еще не вышедшихъ изъ подъ опеки родителей. Эти молодые люди представляли для Оскара цѣлый міръ.
-- Онъ говоритъ "маменька",-- сказалъ смѣясь одинъ изъ молодыхъ людей другому.
Оскаръ услышалъ это замѣчаніе.
-- Прощайте!-- воскликнулъ онъ въ порывѣ нетерпѣнія.
Нужно замѣтить, что г-жа Клапаръ дѣйствительно говорила очень громко и точно желала посвятить всю улицу въ свои сердечныя дѣла.
-- Что съ тобою, Оскаръ?-- спросила бѣдная мать, оскорбленная въ своихъ чувствахъ.-- Не понимаю тебя,-- продолжала она строгимъ тономъ, полагая (заблужденіе всѣхъ матерей, балующихъ своихъ дѣтей), что она можетъ импонировать ему.-- Послушай, Оскаръ,-- поспѣшила она прибавить болѣе мягкимъ тономъ,-- ты вообще любишь болтать, любишь толковать о томъ, что тебѣ извѣстно или даже неизвѣстно, и все это изъ хвастовства, изъ глупѣйшаго самолюбія. Повторяю тебѣ, не давай воли своему языку. Ты еще не знаешь жизни, сокровище мое,-- прибавила она болѣе мягкимъ тономъ,-- и не можешь узнать сразу людей, съ которыми тебѣ придется встрѣтиться. А между тѣмъ нѣтъ ничего опаснѣе, какъ болтовнѣ въ общественныхъ дилижансахъ. Помни, что въ такихъ дилижансахъ порядочные люди молчатъ.
Молодые люди, о которыхъ мы упомянули, дошли, вѣроятно, до глубины двора и теперь возвращались: подъ воротами снова раздался стукъ ихъ каблуковъ. Быть можетъ, они слышали эту проповѣдь. Чтобы избавиться отъ матери, Оскаръ рѣшился прибѣгнуть къ послѣднему средству.