-- Матушка,-- сказалъ онъ,-- ты стоишь на сквозномъ вѣтру, ты рискуешь простудиться. Впрочемъ, пора садиться.
Повидимому, юноша задѣлъ чувствительную струнку матери; она обняла сына и стала цѣловать его съ такой страстностью, точно ему предстоялъ далекій путь. Наконецъ, она со слезами на глазахъ проводила его до дилижанса.
-- Не забудь дать пять франковъ слугамъ,-- сказала она.-- Напиши мнѣ раза три въ теченіе этихъ двухъ недѣль, веди себя хорошо и не забывай моихъ наставленій. Бѣлья у тебя достаточно, такъ что нѣтъ надобности отдавать его тамъ прачкѣ. А главное, помни всегда расположеніе къ намъ г-на Моро, слушай его, какъ родного отца и слѣдуй его совѣтамъ.
Когда Оскаръ усаживался въ дилижансъ, брюки его приподнялись и обнаружились его синіе чулки, а распахнувшійся сюртукъ открылъ новую заплатку на брюкахъ. Улыбка молодыхъ людей, отъ вниманія которыхъ не ускользнули эти признаки почтенной бѣдности, нанесла новую рану самолюбію юноши.
-- Оскаръ записался первымъ,-- сказала мать Пьеротену,-- онъ можетъ занять первое мѣсто... Садись въ уголъ,-- обратилась она къ сыну, продолжая смотрѣть на него съ невыразимой нѣжностью и съ любовью улыбаясь ему.
О, какъ сожалѣлъ въ эту минуту Оскаръ о томъ, что невзгоды и лишенія разрушили красоту матери, что нужда и материнская самоотверженность не дозволяли ей изящно одѣваться! Одинъ изъ двухъ молодыхъ людей, тотъ, у котораго были ботинки со шпорами, толкнулъ другого локтемъ, указывая ему на мать Оскара, а тотъ закрутилъ вверхъ свои усы жестомъ, который говорилъ:-- Хороша, нечего сказать!
"Какъ избавиться отъ маменьки?" -- думалъ Оскаръ, принимая озабоченный видъ.
-- Что съ тобою?-- спросила г-жа Клапаръ.
Оскаръ -- о, извергъ!-- сдѣлалъ видъ, что не разслышалъ вопроса. Быть можетъ, г-жа Клапаръ дѣйствительно обнаруживала отсутствіе такта, но сильныя чувства такъ эгоистичны!
-- Жоржъ, тебѣ нравится путешествующія дѣти?-- спросилъ, одинъ изъ молодыхъ людей, обращаясь къ своему другу.