-- Да,-- вставилъ Мистигрисъ,-- человѣкъ молодъ, любимъ, женатъ! Какъ говорятъ, излишекъ не мѣшаетъ.
-- А какъ относится къ этому г-жа Шиннеръ?-- продолжалъ графъ.-- Вѣдь вы женились на красавицѣ Аделаидѣ де-Рувиль, протеже стараго адмирала де-Кергаруэ, племянникъ котораго, графъ де-Фонтенъ, выхлопоталъ для васъ работу въ Луврѣ?
-- Развѣ великіе художники думаютъ о женахъ во время путешествій?-- замѣтилъ Мистигрисъ.
-- Такъ вотъ мораль мастерскихъ!-- воскликнулъ наивнымъ тономъ де-Серизи.
-- А развѣ мораль дворовъ, наградившихъ васъ орденами, выше?-- спросилъ Шиннеръ, снова овладѣвшій собой послѣ смущенія, вызваннаго въ немъ фактомъ знакомства его сосѣда съ обстоятельствами жизни Шиннера.
-- Я не добивался ихъ,-- сказалъ графъ,-- и полагаю, что добросовѣстно заслужилъ ихъ...
-- Дѣйствительно ли такъ красивъ Римъ, какъ говорятъ?-- обратился Жоржъ къ великому художнику.
-- Римъ нравится только влюбленнымъ. Я предпочитаю Венецію, хотя меня чуть было не укокошили тамъ.
-- Да, чортъ возьми, не будь меня, васъ бы уложили тамъ,-- вмѣшался Мистигрисъ.-- Этотъ проклятый шутъ лордъ Байронъ виноватъ во всемъ. О, какъ онъ разсвирѣпѣлъ!
-- Молчи!-- воскликнулъ Шиннеръ.-- Я не желаю, чтобы кто-нибудь узналъ о моей стычкѣ съ лордомъ Байрономъ.