-- Цара дѣйствительно отвратительна...
-- Да, но она укрѣплена.
-- Чортъ возьми!-- сказалъ Шиннеръ.-- Эти укрѣпленія играютъ немаловажную роль въ моемъ приключеніи. Въ Царѣ много аптекарей и я поселился у одного изъ нихъ. Въ этихъ краяхъ главный заработокъ составляетъ отдача въ наемъ меблированныхъ комнатъ, другія профессіи являются только побочными занятіями. Вечеромъ, переодѣвшись, я усаживаюсь на балконъ. На противоположномъ балконѣ я вижу женщину... ахъ, и какую женщину!.. гречанку, прелестнѣйшее существо во всемъ мірѣ: глаза точно миндалины, вѣки опускаются точно шторы, рѣсницы словно кисти, овалъ лица могъ бы свести съ ума Рафаэля, цвѣтъ лица восхитительный, бархатистыя щеки... ручки... о!
-- Да, вѣроятно, онѣ не походили на руки изъ сливочнаго масла живописцевъ школы Давида,-- замѣтилъ Мистигрисъ.
-- Ахъ, что это вы все о живописи толкуете?-- воскликнулъ Жоржъ.
-- Гоните природу въ дверь, она войдетъ въ окно,-- продекламировалъ Мистигрисъ.
-- А костюмъ ея... настоящій греческій костюмъ,-- продолжалъ Шиннеръ.-- Словомъ, я воспламенился. Допрашиваю моего Діафоруса; онъ сообщаетъ мнѣ, что сосѣдку мою зовутъ Цена. Чтобы добиться ея руки, мужъ ея, старый негодяй, уплатилъ ея родителямъ 300.000 франковъ, такъ очаровательна эта Цена, съ которой, говорятъ, не сравнится ни одна изъ женщинъ Далмаціи, Иллиріи и Адріатики. Вы должны знать, что въ Далмаціи покупаютъ себѣ жену, не имѣя даже возможности взглянуть на нее.
-- О, я не поѣду туда!-- улыбнулся Леже.
-- Глаза Цены освѣщали всѣ мои сны,-- продолжалъ Шинперъ.-- Ея мужу было 67 лѣтъ, благопріятное обстоятельство! Но онъ былъ ревнивъ, не скажу, какъ тигръ, такъ какъ о тиграхъ говорятъ, что они ревнивы, какъ далматинцы, а мой старикъ стоилъ, по крайней мѣрѣ, трехъ съ половиной далматинцевъ. Бывшій корсаръ не остановился бы передъ убійствомъ христіанина. Къ тому же этотъ старый подлецъ былъ милліонеръ и уродъ... онъ напоминалъ того пирата, которому какой-то паша отрѣзалъ уши и выкололъ одинъ глазъ... Но онъ прекрасно пользовался оставшимся глазомъ и видѣлъ рѣшительно все... Маленькій аптекарь сообщилъ мнѣ, что онъ никогда не оставляетъ своей жены. Если бы ей понадобились ваши услуги, сказалъ я ему, я могу переодѣться и отправиться вмѣсто васъ... вѣдь эта штука прекрасно удается -- въ нашихъ театральныхъ пьесахъ! Не стану описывать вамъ подробностей самаго счастливаго времени моей жизни -- я провелъ три дня у окна моей комнаты, обмѣнивался взглядами съ Ценой! Это было тѣмъ соблазнительнѣе, что малѣйшая неосторожность представляла страшную опасность. Наконецъ, Цена, вѣроятно, рѣшила, что иностранецъ, французъ и художникъ лучше другихъ сумѣетъ утѣшить ее своей любовью отъ всѣхъ окружавшихъ ее ужасовъ, и такъ какъ она ненавидѣла своего безобразнаго пирата, то отвѣчала мнѣ взглядами, которые переносили меня въ рай... Я былъ вполнѣ достоинъ Донъ-Кихота... возбужденіе все болѣе и болѣе овладѣвало мною и, наконецъ, я воскликнулъ:
-- Ладно, пусть старикъ растерзаетъ меня, я все-таки пойду къ ней! И вечеромъ, надѣвъ самое тонкое душистое бѣлье, я перешелъ черезъ улицу и вошелъ...