Павильонъ, предоставленный графомъ управляющему, былъ выстроенъ нѣсколько лѣтъ до революціи владѣльцемъ роскошнаго имѣнія "Кассанъ", въ которомъ Бюржере, генеральный фермеръ, обладавшій колоссальнымъ состояніемъ, устроилъ сады, провелъ рѣки, соорудилъ дачи, китайскіе павильоны и другіе великолѣпныя и весьма разорительныя украшенія.
Этотъ павильонъ, расположенный посрединѣ большого сада, одна изъ стѣнъ котораго граничила съ дворомъ, гдѣ находились службы замка Прель, въ прежнее время сообщался съ большой деревенской улицей. Купивъ это владѣніе, графъ де-Серизи разрушилъ внутреннюю стѣну и заколотилъ ворота, выходившія на улицу. Паркъ также значительно расширился благодаря садамъ, пріобрѣтеннымъ де-Серизи для округленія своихъ земель. Павильонъ управляющаго, сооруженный изъ камня съ стилѣ Людовика XV (украшенія его разстилаются скатертью подъ окнами, какъ въ колоннадѣ на площади Людовика XV -- сухими, крутыми желобками), состоялъ въ первомъ этажѣ изъ большого, красиваго зала, сообщавшагося со спальней, и столовой, рядомъ съ которой находилась билліардная. Эти два параллельныя помѣщенія были раздѣлены лѣстницей, передъ которой было устроено нѣчто въ родѣ передней; изъ этой передней одна дверь вела въ залъ, а другая въ столовую; двери были роскошно отдѣланы. Кухня помѣщалась подъ столовой, въ подвальномъ этажѣ, десять ступенекъ вели въ первый этажъ.
Устраиваясь въ павильонѣ, г-жа Моро превратила въ будуаръ старинную спальню. Въ этомъ будуарѣ и въ залѣ находились очень цѣнные, взятые изъ графскаго замка, предметы, которые могли бы красоваться въ отелѣ любой дамы высшаго свѣта. Обитый голубымъ дама съ бѣлыми цвѣтами (матерія эта служила когда-то драпировкой большой парадной постели), этотъ залъ производилъ величественное впечатлѣніе. Мебель изъ стараго дерева съ позолотой была отдѣлана той же матеріей. Картины, взятыя изъ старыхъ трюмо, жардиньерки, нѣсколько красивыхъ модныхъ столиковъ и красивыхъ лампъ, старая люстра съ гранеными хрустальными подвѣсками -- все это придавало этой комнатѣ грандіозный видъ. Полъ былъ устланъ стариннымъ персидскимъ ковромъ. Модный будуаръ, вполнѣ соотвѣтствовавшій вкусу г-жи Моро, имѣлъ форму шатра, голубые и шелковые шнурки котораго выдѣлялись на свѣтло-сѣромъ фонѣ. Былъ тутъ и классическій диванъ со своими многочисленными подушками. Жардиньерки -- предметъ заботливаго ухода старшаго садовника -- радовали глазъ своими пирамидами цвѣтовъ. Столовая и билліардная изъ краснаго дерева. Вокругъ павильона г-жа Моро развела роскошные цвѣтники, примыкавшіе къ большому парку. Группы экзотическихъ деревьевъ скрывали службы отъ глазъ обитателей павильона. Для облегченія сообщенія съ знакомыми г-жа Моро замѣнила калиткой старыя заколоченныя ворота.
Такимъ образомъ, зависимое положеніе Моро въ Прелѣ было искусно замаскировано. Ихъ можно было принять за богатыхъ людей, взявшихъ на себя ради собственнаго удовольствія управленіе имѣніемъ, тѣмъ болѣе что ни графъ, ни графиня не появлялись въ Прелѣ и не оспаривали занятаго супругами Моро положенія. Широкія льготы, дарованныя графомъ де-Серизи управляющему, давали ему возможность жить въ полномъ довольствѣ. Такъ, молочные продукты, яйца, птица, дичь, фрукты, цвѣты, овощи, дрова, сѣно -- все это получалось ими въ избыткѣ; приходилось покупать только мясо, вина и колоніальные продукты, которые являлись необходимостью при той роскошной жизни, которую вели Моро. Птичница пекла для нихъ хлѣбъ; въ послѣдніе годы Моро платилъ своему мяснику извѣстнымъ числомъ свиней, сохраняя для себя лишь столько, сколько требовалось для истребленія его дома. Графиня, очень благоволившая къ своей бывшей горничной, подарила ей однажды маленькую коляску, вышедшую изъ моды, которую Моро велѣлъ перекрасить. Г-жа Моро постоянно каталась въ ней, пользуясь двумя лошадьми, служившими для работъ въ паркѣ. Кромѣ этихъ лошадей, управляющій имѣлъ еще верховую лошадь. Моро вспахивалъ земли въ графскомъ паркѣ и добывалъ все необходимое для прокормленія своихъ слугъ и своихъ лошадей, и между прочимъ триста тысячъ фунтовъ сѣна, изъ которыхъ въ отчетѣ значилось только сто тысячъ фунтовъ. Половину того, что онъ получалъ натурой, Моро продавалъ. Онъ содержалъ большой птичій дворъ и голубятникъ, имѣлъ много коровъ, содержавшихся на счетъ парка; за то садовники замка пользовались навозомъ изъ его конюшенъ. Такимъ образомъ, всѣ незаконныя дѣйствія управляющаго имѣли свое оправданіе. Дочь одного изъ садовниковъ служила то кухаркой, то горничной у г-жи Моро; скотница, завѣдывавшая молочнымъ хозяйствомъ, также помогала барынѣ. Для грубыхъ работъ и ухода за лошадьми Моро нанялъ отставного солдата, котораго звали Брошонъ.
Въ Йервилѣ, Шаври, Бомонѣ, Мариве, Преролѣ и Нуантелѣ всѣ принимали красивую жену управляющаго, дѣлая видъ, что не знаютъ ея прошлаго. Впрочемъ, Моро нерѣдко оказывалъ довольно важныя услуги этому обществу. Онъ пользовался вліяніемъ де-Серизи для проведенія разныхъ дѣлъ, которыя казались пустячными въ Парижѣ, но для глухой провинціи имѣли громадное значеніе. Такъ Моро добился назначенія извѣстныхъ лицъ мировыми судьями въ Бомонѣ и Лиль-Аданѣ, въ томъ же году добился отмѣны приказа объ отставкѣ старшаго лѣсничаго и выхлопоталъ крестъ Почетнаго Легіона бомонскому гоффурьеру. Нужно замѣтить, что ни одно изъ буржуазныхъ празднествъ не обходилось безъ супруговъ Моро. Священникъ и мэръ играли каждый вечеръ въ карты у Моро. Нетрудно сдѣлаться приличнымъ человѣкомъ, устроивъ себѣ удобное гнѣздо.
Хорошенькая и кокетливая, какъ всѣ горничныя великосвѣтскихъ дамъ, стремящіяся, по выходѣ замужъ, подражать своимъ госпожамъ, г-жа Моро считалась законодательницей модъ во всемъ названномъ раіонѣ. Она носила дорогія ботинки и выходила пѣшкомъ только въ очень хорошіе дни. Хотя мужъ выдавалъ ей всего пятьсотъ франковъ на ея туалетъ, но въ провинціи эта сумма составляетъ цѣлый капиталъ, въ особенности, если она находится въ умѣлыхъ рукахъ. Г-жа Моро, яркая, свѣжая блондинка тридцати шести лѣтъ, сохранила стройную, изящную фигурку, несмотря на то, что была матерью троихъ дѣтей. Она держала себя, какъ молоденькая дѣвушка, и вмѣстѣ съ тѣмъ любила разыгрывать принцессу. Когда она проѣзжала въ своей коляскѣ по бомонской дорогѣ и какой-нибудь незнакомецъ спрашивалъ: "Кто эта дама?", г-жа Моро приходила въ негодованіе, если мѣстный житель отвѣчалъ: "Это жена прельскаго управляющаго". Ей хотѣлось, чтобы всѣ принимали ее за владѣлицу замка. Въ деревняхъ она любила разыгрывать роль покровительницы бѣдныхъ и слабыхъ. Вліяніе ея мужа на графа, подтвержденное цѣлымъ рядомъ фактовъ, не дозволяло буржуазіи смѣяться надъ г-жею Моро, а въ глазахъ бѣдныхъ крестьянъ она являлась важной особой. Впрочемъ, Эсгелла -- такъ звали г-жу Моро -- столь же мало вмѣшивалась въ дѣла управленія имѣніемъ, какъ жена биржевого маклера въ дѣла биржи. Она вполнѣ полагалась на мужа во всемъ, что касалось хозяйственныхъ и экономическихъ вопросовъ, и была очень далека отъ мысли, что можетъ наступить конецъ этому блаженному состоянію, длившемуся уже семнадцать лѣтъ. Тѣмъ не менѣе, узнавъ о рѣшеніи графа реставрировать великолѣпный замокъ, она почувствовала нѣкоторую тревогу и убѣдила мужа покончить съ Леже и переселиться затѣмъ въ Лиль-Аданъ. Она знала, что самолюбіе ея будетъ слишкомъ страдать въ присутствіи ея госпожи, которая, безъ сомнѣнія, станетъ потѣшаться надъ своей бывшей горничной, разыгрывавшей даму изъ хорошаго общества.
Глубокая непріязнь, возникшая между Рэберами и Моро, была вызвана оскорбленіемъ, нанесеннымъ г-жей де-Рэберъ г-жѣ Моро послѣ того, какъ жена управляющаго, не желавшая уступить первенства урожденной де-Коруа, позволила себѣ насмѣшку надъ ней. Тогда г-жа де-Рэберъ напомнила всему населенію о прежнемъ положеніи г-жи Моро: слово "горничная" переходило изъ устъ въ уста. Завистники, которыхъ у Моро было немало въ Бомонѣ, въ Лиль-Аданъ, въ Мафлье, Шампани, Нервилѣ, Шоври, Балье и Муасселѣ, долго злословили на эту тему, и не одна искра зажженнаго де-Рэберами костра попала въ домъ прельскаго управляющаго. Но въ теченіе послѣднихъ лѣтъ де-Рэберы, изгнанные изъ общества красивой г-жи Моро, сдѣлались предметомъ ненависти многочисленныхъ приверженцевъ Моро и положеніе ихъ было бы рѣшительно невыносимымъ, если бы ихъ не поддерживала мысль о мщеніи.
Супруги Моро, находившіеся въ дружескихъ отношеніяхъ съ архитекторомъ Грендо, были предупреждены о скоромъ пріѣздѣ молодого живописца, которому было поручено закончить орнаменты въ замкѣ -- главная работа была недавно исполнена Шиннеромъ. Великій художникъ рекомендовалъ для арабесокъ, рамъ и другихъ деталей того путешественника, котораго сопровождалъ Мистигрисъ.
Г-жа Моро уже два дня изнывала отъ ожиданія. Шиннеру и его женѣ во время пребыванія ихъ въ Прелѣ были отведены комнаты въ самомъ замкѣ, гдѣ по распоряженію графа имъ оказывали высшія почести. Грендо, жившій въ то время у Моро, относился съ такимъ почтеніемъ къ великому художнику, что ни управляющій, ни его жена не позволяли себѣ фамильярности въ обращеніи съ нимъ. Самые знатные и богатые окрестные землевладѣльцы наперерывъ другъ передъ другомъ чествовали Шиннера и его жену. Такимъ образомъ г-жа Моро разсчитывала теперь отомстить ему и протрубила по всей окрестности, что новый художникъ, который приглашенъ въ Прель, равенъ по таланту знаменитому Шиннеру.
Г-жа Моро уже два дня подъ-рядъ появлялась въ очень кокетливыхъ туалетахъ: въ ожиданіи гостей, хорошенькая женщина очень вѣрно разсчитала свои боевыя средства и оставила самый прелестный туалетъ на субботу, такъ какъ было болѣе чѣмъ вѣроятно, что художникъ пріѣдетъ въ субботу къ обѣду. Она надѣла ботинки бронзоваго цвѣта и фильдекосовые чулки. Розовое платье въ мелкихъ полоскахъ, розовый поясъ съ золотой пряжкой, украшенный богатой рѣзьбой, бархатка на шеѣ и бархатные браслеты на голыхъ рукахъ (г-жа де-Серизи любила показывать свои прелестныя руки) -- все это придавало женѣ управляющаго видъ изящной парижанки. Изъ подъ великолѣпной шляпы итальянской соломы, украшенной букетомъ махровыхъ розъ, ниспадали въ блестящихъ локонахъ роскошные бѣлокурые волосы. Заказавъ обѣдъ изъ самыхъ изысканныхъ блюдъ и осмотрѣвъ всѣ свои комнаты, она точно владѣлица замка расхаживала передъ цвѣточной клумбой въ большомъ дворѣ замка, держа надъ головой восхитительный розовый зонтикъ, подбитый бѣлымъ шелкомъ и отдѣланный бахромой. Увидѣвъ Пьеротена, который передавалъ привратницѣ замка странные свертки Мистигриса, и не видя ни одного пассажира, Эстелла вернулась разочарованная, досадуя на то, что напрасно принарядилась. Подобно большинству женщинъ, которыя принаряжаются для пріема гостей, она чувствовала себя неспособной заняться чѣмъ бы то ни было и порхала по залу въ ожиданіи бомонскаго дилижанса, который прибывалъ черезъ часъ послѣ Пьеротена, хотя выѣзжалъ изъ Парижа въ половинѣ второго. Такимъ образомъ она находилась въ залѣ въ то время, какъ оба художника были заняты своимъ туалетомъ. Молодой живописецъ и его помощникъ были такъ возбуждены восторженными отзывами садовника о красивой женѣ управляющаго, что почувствовали необходимость пріодѣться и предстать въ возможно интересномъ видѣ въ павильонъ, куда ихъ повелъ Жанъ Моро, старшій сынъ управляющаго, бойкій мальчикъ въ хорошенькомъ англійскомъ костюмѣ съ отложнымъ воротникомъ; мальчикъ чувствовалъ себя во время каникулъ точно рыба въ водѣ въ имѣніи графа, гдѣ мать разыгрывала полновластную хозяйку.