-- Грендо сказалъ мнѣ ваше имя, но я...
-- Жозефъ Бридо,-- сказалъ живописецъ. Онъ сгоралъ отъ нетерпѣнія, желая узнать, съ какого рода женщиной отъ имѣетъ дѣло.
Мистигрисъ начиналъ уже внутренно возмущаться покровительственнымъ тономъ жены управляющаго, но онъ ждалъ, какъ и Бридо, какого-нибудь жеста или слова, которое выдало бы ее, ждалъ одного изъ тѣхъ движеній, которыя выдаютъ человѣческую душу живописцамъ, этимъ жестокимъ наблюдателямъ человѣческихъ слабостей. Грубыя руки и большія ноги Эстеллы, дочери крестьянина изъ окрестностей Сенъ-По, поразили молодыхъ людей; нѣкоторые обороты рѣчи также не согласовались съ изящнымъ туалетомъ красавицы и указывали на степень ея развитія. Обмѣнявшись быстрымъ взглядомъ, они рѣшились отнестись совершенно серьезно къ роли, которую разыгрывала жена управляющаго въ надеждѣ, что она послужитъ для нихъ развлеченіемъ во время ихъ пребыванія въ замкѣ.
-- Вы любите искусства? Вы, можетъ быть, сами занимаетесь ими, сударыня?-- обратился Жозефъ къ г-жѣ Моро.
-- Нѣтъ. Мнѣ дали очень солидное коммерческое образованіе. Несмотря на это, у меня такое тонкое и такое глубокое пониманіе искусства, что г-нъ Шиннеръ всегда просилъ меня посмотрѣть на его работу и высказать ему мое мнѣніе.
-- Мольеръ тоже спрашивалъ мнѣнія Лафоре,-- сказалъ Мистигрисъ.
Не зная, что Лафоре имя горничной, г-жа Моро приняла сентиментальную позу, которая доказывала, что въ своемъ невѣжествѣ она приняла насмѣшку за комплиментъ.
-- Ученикъ мой,-- сказалъ Бридо,-- Леонъ де-Пора, выказываетъ большой талантъ къ портретной живописи. Онъ былъ бы счастливъ, сударыня, если бы вы позволили ему нарисовать въ память о нашемъ пребываніи у васъ вашу прелестную головку.
Жозефъ Бридо сдѣлалъ знакъ Мистигрису, точно говоря: "Ну, дѣйствуй рѣшительнѣе! Она весьма недурна, эта бабенка".
Поймавъ этотъ взглядъ, Леонъ де-Пора опустился на диванъ рядомъ съ Эстеллой и взялъ ея руку.