-- Вы урожденная де-Коруа?
-- Да, ваше сіятельство, это старинный родъ въ Мессенѣ, родинѣ моего мужа.
-- Въ какомъ полку служитъ мужъ вашъ?
-- Въ седьмомъ артиллерійскомъ полку.
-- Хорошо,-- сказалъ графъ, записывая номеръ полка. Онъ соображалъ въ это время, что можно было бы передать управленье Прелемъ старому офицеру, по наведеніи точныхъ справокъ о немъ въ военномъ министерствѣ.
-- Сударыня,-- продолжалъ онъ,-- возвратитесь въ Прель съ моимъ нотаріусомъ, котораго я пригласилъ туда къ обѣду и которому я писалъ о васъ... вотъ его адресъ. Я самъ поѣду инкогнито въ Прель и вызову г. де-Рэбера для переговоровъ.
Такимъ образомъ, извѣстіе о томъ, что графъ де-Серизи рѣшилъ ѣхать въ кукушкѣ, при соблюденіи строжайшаго инкогнито, недаромъ взволновало Пьеротена: онъ предчувствовалъ; что бѣда готова настигнуть лучшаго изъ его кліентовъ.
Выходя изъ кафе, Пьеротенъ увидѣлъ у воротъ "Серебрянаго Льва," женщину и молодого человѣка, въ которыхъ онъ тотчасъ же узналъ пассажировъ кукушки. Дама тревожно оглядывалась, точно ища кого-то. На ней было черное шелковое, повидимому, крашенное платье, шляпа цвѣта кармелитокъ, старая французская кашемировая шаль, филозелевые чулки и шевровыя ботинки; въ рукахъ у нея была соломенная корзина и синій зонтикъ. Дамѣ этой, которая, повидимому, была очень хороша въ молодости, можно было дать лѣтъ сорокъ, но голубые глаза ея были лишены того блеска, который придаетъ имъ счастье, и свидѣтельствовали о томъ, что она давно уже отказалась отъ свѣта. Да и туалетъ этой женщины и ея осанка указывали на то, что она всецѣло отдалась своему хозяйству и семьѣ. Ленты шляпки, давно вышедшей изъ моды, были смяты, а шаль приколота сломанной иголкой, превращенной въ булавку посредствомъ шарика изъ сургуча, Незнакомка ждала съ нетерпѣніемъ Пьеротена, желая поручить ему своего сына; повидимому, она въ первый разъ отпускала его одного и провожала его отчасти изъ недовѣрія къ нему, отчасти изъ материнской любви. Сынъ и мать дополняли и объясняли другъ друга. Мать не стѣснялась носить заштопанныя перчатки, сынъ былъ въ оливковомъ сюртукѣ, короткіе рукава котораго указывали на то, что онъ еще находится въ періодѣ роста: на видъ ему было лѣтъ восемнадцать или девятнадцать. На его синихъ брюкахъ, заштопанныхъ заботливой рукой матери, виднѣлась заплатка изъ новой матеріи, когда открывались фалды его сюртука.
-- Да не терзай же такъ свои перчатки, вѣдь ты портишь ихъ,-- говорила она въ то время, когда подходилъ Пьеротенъ...
-- Вы кондукторъ?... Ахъ, да вѣдь это вы, Пьеротенъ,-- воскликнула она, оставляя сына и уводя въ сторону Пьеротена.