-- Если графиня почувствуетъ что-нибудь странное на языкѣ,-- прибавилъ костоправъ,-- острый запахъ, горечь, солъ, вообще что-нибудь поражающее вкусъ, то пусть лучше выброситъ кушанье. Бѣлье ребенка должно мыться на вашихъ глазахъ; храните ключъ отъ шкапа, въ которомъ оно будетъ находиться. Наконецъ, что бы ни случилось, пришлите за мной, я приду.
Предостереженія костоправа запечатлѣлись въ сердцѣ Жанны, она просила его разсчитывать на нее, какъ на лицо, которымъ онъ можетъ всегда располагать, и Бовулуаръ признался ей тогда, что въ ея рукахъ находится все его счастіе.
Онъ вкратцѣ разсказалъ графинѣ, какъ д'Эрувилль, не находя при дворѣ прекрасныхъ и благородныхъ женщинъ, которыя полюбили бы его, сошелся въ молодости съ одной куртизанкой, называвшейся "прекрасной римлянкой" и находившейся передъ этимъ въ связи съ кардиналомъ де-Лореномъ. Покинутая въ скоромъ времени "прекрасная римлянка" пріѣхала въ Руанъ, чтобы хлопотать передъ графомъ за дочь, о которой тотъ не хотѣлъ слышать, и отказывался признать ее своею, основываясь на ея красотѣ. Послѣ смерти этой женщины, погибшей въ нищетѣ, бѣдная дѣвочка, по имени Гертруда, еще болѣе прекрасная, чѣмъ ея мать, была принята монахинями въ монастырь Клариссъ, настоятельница котораго приходилась теткой графинѣ. Призванный лечить Гертруду, онъ безумно влюбился въ нее. Если бы графиня, говорилъ Бовулуаръ, пожелала устроить это дѣло, то она не только разсчиталась бы съ нимъ, но еще онъ счелъ бы себя обязаннымъ ей. Такимъ образомъ, приходъ костоправа въ замокъ могъ быть оправданъ въ глазахъ графа. Потомъ, рано или поздно, графъ заинтересовался бы Гертрудой и сталъ бы косвенно покровительствовать ей, сдѣлавъ Бовулуара своимъ домашнимъ врачемъ.
Графиня, сочувствовавшая всякой искренней любви, обѣщала помочь бѣдному доктору. Она съ такимъ жаромъ отдалась этому дѣлу, что при вторыхъ родахъ добилась милости, которую въ то время женщины имѣли право требовать у мужей послѣ рожденія ребенка: прекрасная Гертруда получила приданое и вмѣсто того, чтобы сдѣлаться къ тому времени монахиней, вышла замужъ за Бовулуара. Приданое жены и сбереженія костоправа дали ему возможность купить красивое помѣстье Форкалье, продававшееся наслѣдниками по сосѣдству съ замкомъ д'Эрувиллей.
Успокоенная добрымъ костоправомъ, графиня чувствовала, что ея жизнь наполнялась радостями, неизвѣстными другимъ матерямъ. Конечно, всѣ женщины прекрасны, когда кормятъ дѣтей и стараются успокоить ихъ плачъ и страданія. Но даже на итальянскихъ картинахъ трудно увидѣть сцену болѣе трогательную, чѣмъ та, которую представляла графиня, когда она кормила Этьена и съ радостью чувствовала, что давала жизнь этому бѣдному существу. На ея лицѣ сіяла любовь, когда она смотрѣла на это дорогое маленькое существо, постоянно опасаясь увидѣть въ немъ черты Шоверни, о которомъ она такъ много думала. Эти мысли слегка омрачали радостное выраженіе ея лица, но взглядъ, которымъ она охраняла сына, желаніе передать ему ту силу, которую она чувствовала въ своемъ сердцѣ, ея блестящія надежды, граціозные жесты,-- все образовало картину, покорившую окружающихъ женщинъ: графиня побѣдила шпіонство.
Вскорѣ эти два слабыя существа соединились одною мыслью и поняли другъ друга раньше, чѣмъ языкъ могъ имъ въ этомъ помочь. Въ тѣ минуты, когда Этьенъ осматривался съ безсмысленной жадностью, свойственной дѣтямъ, его взгляды встрѣчали темныя украшенія пріемнаго зала. Когда его нѣжный слухъ напрягался, чтобы уловить и различить звуки, онъ слышалъ однообразный, равномѣрный, какъ удары часового маятника, шумъ морскихъ волнъ, разбивавшихся о скалы. Такимъ образомъ, природа, окружающая обстановка -- все, что поражаетъ чувства, развиваетъ способности и образуетъ характеръ, способствовало его врожденной склонности къ грусти. Развѣ его матери не пришлось жить и умереть среди этой печальной обстановки? Съ самаго рожденія ему казалось, что мать была единственнымъ созданіемъ, жившимъ на землѣ; онъ считалъ міръ пустыней и постепенно привыкъ сосредоточиваться, искать счастія въ самомъ себѣ и жить, предаваясь безконечнымъ размышленіямъ. Графинѣ, обреченной на одиночество, суждено было найти все въ своемъ сынѣ, преслѣдуемомъ, какъ ея собственная любовь? Подобно всѣмъ болѣзненнымъ дѣтямъ, Этьенъ обыкновенно сохранялъ пассивный видъ, который трогательно напоминалъ его мать. Чувствительность его органовъ была настолько развита, что внезапный стукъ или слишкомъ шумная бесѣда вызывали въ немъ нѣчто вродѣ лихорадки. Онъ напоминалъ маленькихъ насѣкомыхъ, ради которыхъ Богъ, кажется, умѣряетъ силу вѣтра и жаръ солнца; такъ же, какъ они, онъ неспособенъ былъ бороться съ самыми ничтожными препятствіями; какъ они, уступалъ безъ сопротивленія и жалобъ всему, что возставало противъ него. Это ангельское терпѣніе заставляло графиню еще болѣе любить его и забывать объ усталости при мелочныхъ заботахъ, которыхъ требовало его слабое здоровье.
Она благодарила Бога за то, что Этьену пришлось жить въ тишинѣ и спокойствіи, потому что только въ такой обстановкѣ онъ и могъ рости и развиваться. Часто мать подносила ребенка къ верхнимъ частямъ готическихъ оконъ, откуда его голубые глаза могли видѣть океанъ. Мать и сынъ проводили цѣлые часы, смотря на эту безконечную водную поверхность, то мрачную, то блестящую, то шумную, то неподвижную. Эти долгія размышленія какъ бы приготовляли Этьена къ ожидавшимъ его страданіямъ. Въ эти минуты, когда передъ ними возставали печальные образы, дѣтскія черты сына омрачались, а глаза матери наполнялись слезами, Скоро, благодаря своему рано развившемуся уму, онъ сталъ угадывать, какое вліяніе имѣли его игры на графиню; онъ старался развлечь ее ласками также, какъ она своею нѣжностью и заботами старалась заглушить его страданія. И не было случая, чтобы его живыя ручки, едва понятное щебетанье, веселый смѣхъ не разсѣивали грусти матери. Инстинктивная застѣнчивость мѣшала ему жаловаться въ тѣ минуты, когда онъ уставалъ.
-- Бѣдный чуткій малютка,-- восклицала графиня, видя его заснувшимъ отъ усталости послѣ какой-нибудь шалости, прогнавшей ея тяжелыя воспоминанія,-- какъ ты будешь жить? Кто пойметъ когда-нибудь тебя? Твоя нѣжная душа оскорбляется отъ черезчуръ суроваго взгляда, ты такъ же, какъ твоя несчастная мать, умѣешь цѣнить ласковую улыбку, болѣе всѣхъ земныхъ сокровищъ! Дорогой малютка, кто будетъ любить тебя на этомъ свѣтѣ? Кто угадаетъ сокровища, скрытыя подъ этой хрупкой оболочкой? Никто. Ты будешь одинокъ на землѣ такъ же, какъ я! Да сохранитъ тебя Богъ отъ любви, которой Онъ покровительствуетъ, но люди всегда мѣшаютъ.
Она вздыхала и плакала. Красивая поза сына, спавшаго у нея на колѣняхъ, заставляла ее грустно улыбнуться: она долго смотрѣла на него, отдаваясь одному изъ тѣхъ наслажденій, которыя составляютъ тайну матерей и Бога. Понявъ, насколько ея голосъ, сопровождаемый звуками мандолины, нравился Этьену, она пѣла ему красивые романсы того времени. Ей казалось, что на его дѣтскихъ губкахъ появлялась улыбка, которой когда-то Жоржъ Шоверни благодарилъ ее послѣ того, какъ она кончала играть. Она упрекала себя за эти воспоминанія, но не могла противиться имъ. Ребенокъ, точно сочувствуя ея мечтамъ, улыбался именно тѣмъ пѣснямъ, которыя любилъ Шоверни.
Когда Этьену исполнилось полтора года, онъ былъ еще такъ слабъ, что графиня не могла выносить его на воздухъ, хотя легкій румянецъ на его блѣдномъ личикѣ свидѣтельствовалъ уже о жизненныхъ силахъ и здоровьѣ. Въ то время, когда она начинала вѣрить предсказаніямъ костоправа и радовалась, что могла въ отсутствіи графа окружить сына самыми мелочными предосторожностями, и предохранить его отъ опасности: письма графа извѣстили ее о его скоромъ прибытіи. Одинъ разъ утромъ графиня была охвачена той радостью, которую испытываютъ матери, видя въ первый разъ, что ихъ ребенокъ ходитъ. Она занималась съ Этьеномъ игрой, необъяснимой, какъ прелесть воспоминанія. Внезапно услышавъ скрипъ половицъ подъ тяжелыми шагами, и едва успѣвъ встать, она очутилась передъ графомъ. У нея вырвался невольный крикъ, но она постаралась загладить эту ошибку, направляясь ему навстрѣчу и покорно подставляя ему лобъ для поцѣлуя.