-- Этьенъ, дорогой мой сынъ,-- сказалъ старикъ.
Но пр о клятый сынъ не отвѣчалъ. Въ продолженіе почти всего утра, герцогъ поперемѣнно просилъ, угрожалъ, ругался, умолялъ, и не получалъ отвѣта. Иногда онъ смолкалъ, прикладывалъ ухо къ отверстію и, несмотря на слабый слухъ, услышалъ глухіе удары, раздававшіеся подъ звучнымъ сводомъ, біеніе сердца Этьена.
-- По крайней мѣрѣ, онъ живъ,-- сказалъ старикъ раздирающимъ голосомъ.
Среди дня отецъ въ отчаяніи прибѣгнулъ опять къ мольбамъ.
-- Этьенъ,-- говорилъ онъ ему,-- дорогой мой Этьенъ, Богъ наказалъ меня за то, что я отвергъ тебя! Онъ лишилъ меня твоего брата. Теперь ты мое единственное дитя! Я люблю тебя болѣе самого себя! Я понялъ свое заблужденіе, я знаю, что въ твоихъ жилахъ течетъ дѣйствительно моя кровь и что я былъ причиной несчастья твоей матери. Выйди, я постараюсь заставить тебя позабыть мои ошибки! Я буду любить тебя вмѣсто тѣхъ, кого я потерялъ. Этьенъ, ты уже герцогъ де-Нивронъ, а послѣ моей смерти ты станешь герцогомъ д'Эрувиллемъ, пэромъ Франціи, кавалеромъ ордена Золотого руна и другихъ, начальникомъ ста вооруженныхъ воиновъ, управителемъ Нормандіи, господиномъ двадцати семи областей, въ которыхъ насчитываютъ шестьдесятъ девять колоколенъ, маркизомъ Сенъ-Северъ! Твоей женой будетъ дочь принца. Ты станешь главой дома д'Эрувиллей. Неужели ты хочешь, чтобы я умеръ отъ горя? Выходи же, выходи, или я буду стоять на колѣняхъ передъ твоимъ убѣжищемъ, пока не увижу тебя. Твой старый отецъ проситъ тебя, унижается передъ тобой, какъ передъ самимъ Богомъ.
Пр о клятый сынъ не понялъ этой рѣчи, полной тщеславія, чуждаго ему, и почувствовалъ въ сердцѣ непреодолимый ужасъ. Онъ оставался безмолвнымъ, охваченный страшною боязнью. Къ вечеру старый герцогъ, утомленный мольбами и раскаяніемъ, сталъ на колѣни и, подъ велѣніемъ религіознаго чувства, произнесъ слѣдующій обѣтъ:
-- Даю слово воздвигнуть часовню святому Іоанну и Стефану, покровителямъ жены и сына, и отслужить сто обѣденъ Бонаей Матери, если Господь и Его святые вернутъ мнѣ любовь герцога де-Ниврона, моего сына, находящагося здѣсь!
Послѣ этого онъ продолжалъ въ глубокомъ униженіи стоять на колѣняхъ, сложивъ руки и молясь. Но, когда сынъ, на котораго онъ возлагалъ всю свою надежду, не появился, двѣ слезы показались на его глазахъ, такъ долго остававшихся сухими, и скатились по его впалымъ щекамъ.
Въ эту минуту Этьенъ, ничего болѣе не слыша, появился на краю, какъ молодая змѣйка, жаждущая тепла. Онъ увидѣлъ слезы старика, понялъ его страданія, схватилъ руку отца и поцѣловалъ ее, сказавъ: "О, матушка, прости!"
Въ порывѣ счастія, правитель Нормандіи понесъ на рукахъ своего слабаго наслѣдника, который дрожалъ, какъ похищенная дѣвушка. Чувствуя, какъ онъ вздрагивалъ, герцогъ старался успокоить, цѣлуя его осторожно, какъ цвѣтокъ; онъ находилъ для него нѣжныя слова, которыхъ раньше не зналъ.