-- О чемъ ты думала, собирая эти цвѣты? Ты еще никогда не дѣлала такого красиваго букета.
-- О многомъ,-- сказала она.-- Любуясь этими цвѣтами, которые кажутся созданными для насъ, я спрашивала себя, для кого же мы сами созданы и какія существа также любуются нами? Вы -- мой отецъ и я могу вамъ сказать все, что происходитъ во мнѣ. Вы такъ много знаете и потому объясните мнѣ многое. Я чувствую въ себѣ силу, которая требуетъ примѣненія; я борюсь противъ чего-то. Когда небо сѣро, я чувствую себя почти довольной, потому что, несмотря на грусть, бываю спокойна. Но когда погода прекрасна, когда цвѣты дышатъ ароматомъ и я сижу на моей скамейкѣ среди жимолости и жасминовъ, во мнѣ поднимается цѣлая буря, которой при моей бездѣятельности я не нахожу исхода. Мысли мелькаютъ въ моемъ умѣ съ быстротою птицъ, которыя вечеромъ пролетаютъ мимо оконъ, и я не могу остановить ихъ. Когда же я собираю букетъ, въ которомъ тона подобраны, какъ на коврахъ: красный преобладаетъ надъ бѣлымъ, зеленый переплетается съ оливковымъ; когда солнце играетъ на переплетающихся цвѣтахъ; когда ароматы смѣшиваются, я бываю счастлива, узнавая то, что происходитъ во мнѣ. Когда въ церкви органъ играетъ, а духовенство отвѣчаетъ ему; когда отдѣльно, какъ въ бесѣдѣ, звучатъ музыка и человѣческіе голоса, я бываю довольна, потому'что эта гармонія находитъ отголосокъ въ моемъ сердцѣ; я молюсь съ восторгомъ, который волнуетъ мою кровь...
Слушая дочь, Бовулуаръ внимательно слѣдилъ за ней: его взглядъ могъ показаться тупымъ отъ чрезмѣрнаго напряженія мысли, также какъ вода водопада часто отъ слишкомъ быстраго паденія кажется неподвижной. Передъ нимъ поднимается завѣса, скрывавшая отъ него тайное дѣйствіе души на тѣло. Онъ изучалъ различные симптомы, которые въ своей долгой практикѣ замѣчалъ у всѣхъ лицъ, довѣренныхъ его заботамъ, и сравнивалъ ихъ съ тѣмъ, что происходило въ этомъ слабомъ тѣлѣ, поражавшемъ своимъ хрупкимъ сложеніемъ и прозрачною молочною бѣлизной. Онъ старался, на основаніи выводовъ науки, угадать будущее этого ребенка и чувствовалъ при этомъ головокруженіе, какъ бы находясь на краю пропасти. Звенящій голосъ и слабая грудь Габріэллы пугали его и, разспросивъ ее, онъ глубоко задумался.
-- Ты страдаешь здѣсь,-- воскликнулъ онъ, вдругъ озаренный этой мыслею, послѣ долгихъ размышленій. Она слабо склонила голову.-- Богъ милостивъ!-- сказалъ старикъ.-- Я перевезу тебя въ замокъ д'Эрувилль, гдѣ ты можешь купаться въ морѣ; это укрѣпитъ тебя.
-- Неужели это правда, батюшка? Вы не смѣетесь надъ вашей Габріэллой? Мнѣ такъ хотѣлось увидѣть замокъ и воиновъ герцога!
-- Да, дочь моя, тебя будутъ сопровождать кормилица и Жанъ.
-- Скоро ли это будетъ?
-- Завтра,-- сказалъ старикъ, убѣгая въ садъ, чтобы скрыть свое волненіе отъ матери и дочери.
-- Богъ мнѣ свидѣтель,-- воскликнулъ онъ,-- что мной не руководятъ никакія честолюбивыя мечты! Спасти мою дочь, сдѣлать счастливымъ Этьена, вотъ вся моя цѣль!
Испытывая себя такимъ образомъ, онъ чувствовалъ въ глубинѣ своей совѣсти невольное удовольствіе при мысли, что Габріэлла станетъ герцогиней д'Эрувилль, если его планы исполнятся. Человѣкъ всегда невольно сказывается въ отцѣ. Онъ долго гулялъ, вернулся къ ужину и весь вечеръ съ наслажденіемъ наблюдалъ за дочерью среди мрачной и тихой природы, къ которой она привыкла.