-- У тебя есть дочь, Бовулуаръ?
-- Да, ваше высочество, мое единственное дорогое дитя. Герцогъ, вашъ достойный батюшка, такъ наказывалъ мнѣ заботиться о вашемъ здоровьѣ, что я лишился возможности навѣщать ее въ Форкалье, гдѣ она жила, и съ сожалѣніемъ долженъ былъ перевести ее сюда. Чтобы скрыть ее отъ постороннихъ взглядовъ, я помѣстилъ ее въ томъ домѣ, гдѣ прежде жило ваше высочество. Она такъ слаба, что я стараюсь оградить ее отъ слишкомъ сильныхъ ощущеній, и даже не далъ ей образованія изъ боязни лишиться ея.
-- Она ничего не знаетъ!-- сказалъ удивленный Этьенъ.
-- Она прекрасная хозяйка, но до сихъ поръ жила жизнью растеній. Незнаніе, герцогъ, такъ же свято, какъ и наука; наука и незнаніе двѣ различныя области существованія; и то и другое, какъ завѣса, охраняютъ душу; наука дала вамъ возможность жить, незнаніе спасло мою дочь. Лучшія жемчужныя раковины живутъ благодаря тому, что ускользаютъ отъ водолаза. Я могу сравнить Габріэллу съ жемчужиной; ея душа точно жемчужина и до сихъ поръ Форкалье былъ для нея раковиной.
-- Пойдемъ со мной,-- сказалъ Этьенъ, надѣвая плащъ,-- я хочу пройтись по берегу моря, погода теплая.
Бовулуаръ и его господинъ молча шли до тѣхъ поръ, пока не увидѣли свѣтъ, проникавшій сквозь ставни рыбачьяго домика и отражавшійся въ морѣ золотистымъ ручейкомъ.
-- Я не знаю,-- воскликнулъ застѣнчивый Этьенъ, обращаясь къ врачу,-- какъ объяснить то волненіе, которое меня охватываетъ при видѣ свѣта, отражающагося въ морѣ. Я часто смотрѣлъ на это окно до тѣхъ поръ, пока тамъ не потухалъ свѣтъ,-- прибавилъ онъ, указывая на комнату своей матери.
-- Какъ ни слаба Габріэлла,-- отвѣтилъ весело Бовулуаръ,-- она все же можетъ выйти погулять съ нами; ночь тепла и сырости совсѣмъ нѣтъ. Я пойду за ней, но будьте благоразумны, ваше высочество.
Этьенъ былъ слишкомъ застѣнчивъ, чтобы предложить Бовулуару сопровождать его въ рыбачій домикъ; кромѣ того, онъ чувствовалъ какое-то оцѣпенѣніе отъ наплыва мыслей и волненій, предшествующихъ зарождающейся страсти. Оставшись одинъ и почувствовавъ себя свободнѣй, онъ воскликнулъ, смотря на море" освѣщенное луной:
-- Точно океанъ переселился въ мою душу!