-- У меня не было матери,-- говорила она,-- но отецъ мой добръ, какъ ангелъ.
-- У меня не было отца,-- отвѣчалъ пр о клятый сынъ,-- но моя мать была небесной доброты.
Онъ разсказывалъ о своемъ дѣтствѣ, о любви къ матери, о пристрастіи къ цвѣтамъ. При этомъ Габріэлла радостно вскрикнула. На вопросъ Этьена, она, краснѣя, отказалась отвѣтить, но когда его чело омрачилось, какъ это всегда съ нимъ бывало при сильномъ волненіи, она отвѣтила:
-- Я также люблю цвѣты!
Развѣ это не было признаніемъ невинной молодой дѣвушки, желавшей даже въ прошломъ найти связь, благодаря сходству вкусовъ! Любовь всегда стремится быть старше, подобно дѣтямъ, которыя хотятъ казаться большими.
На другой день Этьенъ принесъ ей цвѣты. Онъ приказалъ выбрать самые рѣдкіе, заботясь о Габріэллѣ такъ же, какъ герцогиня заботилась прежде о немъ. Кто знаетъ, насколько глубоко бываетъ чувство у человѣка, жившаго въ уединеніи и относящагося къ любимой женщинѣ съ тою же заботливостью, какою его прежде окружала мать! Какое значеніе пріобрѣтали для него эти пустяки, которые напоминали о двухъ самыхъ дорогихъ привязанностяхъ! Ихъ любовь выражалась въ цвѣтахъ и музыкѣ. На подарки Этьена Габріэлла отвѣчала букетами, изъ которыхъ одинъ далъ возможность старому врачу угадать, что его наивная дочь понимала слишкомъ многое. Полная невинность этихъ любовниковъ въ области чувственности служила какъ бы темнымъ фономъ, на которомъ видѣлялась ихъ чисто духовная связь съ изяществомъ и подробностями, вызывавшими воспоминаніе о красныхъ силуэтахъ на черномъ фонѣ этрускихъ вазъ. Каждое ихъ слово влекло за собою долгія размышленія. Неспособные къ смѣлымъ поступкамъ, они всякое начало готовы были принять за развязку. Несмотря на полную свободу, ихъ связывала невинность, которая привела бы въ отчаяніе того изъ нихъ, кто понялъ бы первый смыслъ ихъ смутныхъ желаній. Они были одновременно и поэтами и поэзіей. Ихъ мысли выражались въ музыкѣ, вліяющей на чувство болѣе другихъ искусствъ: они съ наслажденіемъ повторяли одну и ту же фразу, свободно изливая свою страсть въ красивой мелодіи.
Несходство характеровъ бываетъ часто причиной любви, которая выражается въ ссорахъ, примиреніяхъ и въ грубой борьбѣ духа съ матеріализмомъ. Но первый порывъ искренняго чувства ставитъ его далеко отъ этихъ столкновеній: тамъ, гдѣ все кажется общимъ, не можетъ быть различія характеровъ. Подобно генію, любовь горитъ живымъ огнемъ, который не нуждается во мракѣ, чтобы казаться сильнѣй. Кроткая, женственная Габріэлла и много перестрадавшій и передумавшій Этьенъ быстро миновали путь грубыхъ страстей и стали выше ихъ. Какъ всѣ слабые люди, они прониклись вѣрой, этимъ божественнымъ огнемъ, поднимающимъ духъ и тѣлесныя силы. Ихъ любовь сіяла всегда, какъ полуденное солнце. Скоро они почувствовали то святое чувство взаимнаго довѣрія, которое не знаетъ ни ревности, ни страданій: они постоянно готовы были принести жертву, постоянно восхищались другъ другомъ. При такихъ условіяхъ ихъ любовь была безоблачна. Они были равны по слабости и одинаково сильны, благодаря ихъ союзу; если Этьенъ имѣлъ преимущество съ точки зрѣнія знаній и условнаго величія, то дочь врача стояла также высоко, благодаря своей красотѣ, возвышенности чувствъ и изяществу, съ которымъ они выра-жалисъ. Такимъ образомъ, неожиданно эти два бѣлыхъ голубка вмѣстѣ вознеслись къ небесамъ: Этьенъ любитъ и любимъ; его настоящее прекрасно, будущее безоблачно; онъ господинъ замка и никакое волненіе не нарушаетъ прелести ихъ отношеній. Міръ расширяется для нихъ, благодаря дѣвственности чувствъ; они свободно обмѣниваются мыслями. Желаніе, удовлетвореніе котораго влечетъ за собой столько безчестія, страсть, этотъ порокъ земной любви, еще не коснулись ихъ. Они, какъ два зефира, сидящіе на одной вѣткѣ, наслаждались, любуясь своимъ изображеніемъ на прозрачной поверхности воды. Созерцаніе безконечности удовлетворяло ихъ: они смотрѣли на. океанъ, не испытывая желанія плыть по немъ въ ладьѣ, управляемой Надеждой.
Въ любви бываютъ моменты полнаго счастія и удовлетворенія. Въ этотъ періодъ расцвѣта влюбленный готовъ бываетъ избѣгать любимой женщины, чтобы лучше видѣть ее и наслаждаться ею, но Этьенъ и Габріэлла вмѣстѣ отдавались этому дѣтскому счастію: иногда они напоминали двухъ сестеръ милою довѣрчивостью, иногда двухъ братьевъ смѣлостью своихъ поступковъ. Обыкновенно любовь требуетъ рабства и поклоненія, но они осуществили чудную мечту Платона: у нихъ былъ только одинъ Богъ! Они взаимно защищали другъ друга; ихъ чистыя и невинныя ласки являлись медленно одна за одной. Чувство, заставлявшее ихъ изливать душу въ страстномъ пѣніи, постепенно открыло имъ любовь. Ихъ радости не вызывали въ нихъ ни бреда, ни безсонницы. Ихъ привязанность росла, какъ стебель, не вѣдущій о чудныхъ цвѣтахъ, которые увѣнчаютъ его. Не думая объ опасности, они отдавались другъ другу каждымъ словомъ, каждымъ взглядомъ, каждымъ поцѣлуемъ, каждымъ долгимъ пожатіемъ руки! Каждый невинно восхвалялъ красоту другого, истощая въ этой идилліи свое краснорѣчіе и угадывая самыя нѣжныя и страстныя имена, которыя нашла древняя муза и повторила итальянская поэзія. Они лилось изъ ихъ устъ, напоминая морскія брызги на прибрежномъ пескѣ, похожія одна на другую и въ то же время безконечно разнообразныя.
Если считать дни, то за это время прошло пять мѣсяцевъ; если считать безчисленныя ощущенія, мысли, мечты, взгляды, оправданныя надежды, безконечныя радости, прерванныя рѣчи, безпечный смѣхъ, ловлю раковинъ, прятавшихся за скалами, безпрестанно промоченныя ноги, распущенные и вновь причесанные волосы, поцѣлуи, объятія, то составится цѣлая жизнь, и наступившая потомъ смерть докажетъ правдивость этого слова. Бываютъ мрачныя существованія, протекающія подъ сѣрымъ сводомъ неба; но въ одинъ прекрасный день небо проясняется и становится голубымъ. Таково было начало ихъ любви; Этьенъ передавалъ Габріэллѣ свои страданія, а молодая дѣвушка дѣлила съ нимъ свои радости. Въ жизни Этьена было только одно горе -- смерть матери, и онъ долженъ былъ испытать только одну любовъ къ Габріэллѣ.
Грубое соперничество честолюбца ускорило теченіе этой радостной жизни. Герцогъ д'Эрувилль, старый проницательный воинъ, суровый, но искусный политикъ, почувствовалъ недовѣріе послѣ того, какъ далъ слово, которое потребовалъ отъ него врачъ. Баронъ д'Артаньонъ, капитанъ роты, пользовался его полнымъ довѣріемъ. Баронъ былъ изъ тѣхъ людей, какихъ любилъ герцогъ: нѣчто вродѣ палача, громаднаго роста, съ мужественнымъ лицомъ, рѣзкій и холодный, храбрый на службѣ, суровый въ обращеніи, съ желѣзной волей при исполненіи порученій, честолюбивый, но честный солдатъ и хитрый политикъ. Его широкая, покрытая волосами рука соотвѣтствовала его лицу, манеры были грубы, рѣчь отрывиста и коротка. Правитель поручилъ своему капитану слѣдить за поведеніемъ врача по отношенію къ новому наслѣднику. Несмотря на тайну, окружавшую Габріэллу, капитана было трудно обмануть. Онъ услышалъ пѣніе двухъ голосовъ, увидѣлъ вечеромъ свѣтъ въ домикѣ на берегу моря, угадалъ, что заботы Этьена, цвѣты, различныя приказанія касались женщины. Кромѣ того, онъ встрѣтилъ по дорогѣ въ Форкалье кормилицу Габріэллы, отправлявшуюся съ какимъ-то порученіемъ. Воинъ пожелалъ увидѣть дочь врача и влюбился въ нее. "Бовулуаръ богатъ, а герцогъ придетъ въ бѣшенство отъ смѣлости врача", думалъ баронъ д'Артаньонъ основывая на этихъ обстоятельствахъ планы своего благосостоянія. Узнавъ о привязанности сына, герцогъ пожелаетъ женить его на представительницѣ какого-нибудь знатнаго богатаго дома, а чтобы охладить его любовь, достаточно будетъ заставить Габріэллу измѣнить ему, выдавъ ее замужъ за дворянина, земли котораго будутъ находиться въ далекой Ломбардіи. Баронъ не имѣлъ земель, а эти предположенія были прекрасны по отношенію къ характерамъ, которые часто встрѣчаются въ обществѣ, но они должны были рѣшиться, когда дѣло касалось Этьена и Габріэллы. Впрочемъ, случай разъ уже помогъ барону д'Артаньону.