Во время пребыванія въ Парижѣ герцогъ отмстилъ за смерть Максимиліана, убивъ его соперника, и затѣмъ неожиданно нашелъ невѣсту для Этьена. Это была наслѣдница земель, принадлежавшихъ дому Гранльё, высокая красивая и надменная особа, очень польщенная мыслью сдѣлаться когда-нибудь герцогиней д'Эрувилль. Герцогъ надѣялся заставить сына жениться на дѣвицѣ Гранльё. Узнавъ, что молодой человѣкъ любилъ дочь ничтожнаго врача, онъ настоятельно пожелалъ того, на что прежде надѣялся. Для него такая перемѣна не представляла затрудненій. Понятно, что этотъ грубый политикъ также грубо понималъ любовь: онъ не помогъ матери Этьена, умиравшей рядомъ съ нимъ, и не понялъ ея страданій. Можетъ быть, никогда въ жизни онъ не испыталъ болѣе сильнаго гнѣва, чѣмъ въ ту минуту, когда получилъ депешу отъ барона. Послѣдній извѣщалъ его, съ какою быстротой исполнялись намѣренія Бовулуара, котораго онъ обвинялъ въ наглости и честолюбіи. Герцогъ приказалъ готовить экипажи и отправился изъ Парижа въ Руанъ съ графиней де-Браильё, ея дочерью и маркизой Пуармутье, сестрой графини, которыхъ онъ приглашалъ подъ предлогомъ показать имъ Нормандію. За нѣсколько дней до его пріѣзда, неизвѣстно какимъ образомъ, по всей странѣ распространился слухъ, что д'Эрувилль въ Руанѣ, и всѣ заговорили о страсти молодого герцога де-Ниврона къ Габріэллѣ Бовулуаръ, дочери знаменитаго врача. Руанскія власти во время празднества, даннаго въ честь стараго герцога, говорили ему объ этомъ, радуясь возможности уколоть деспота Нормандіи. Это обстоятельство возбудило гнѣвъ правителя до послѣднихъ предѣловъ. Онъ написалъ барону, приказывая ему держать въ тайнѣ его пріѣздъ и принять мѣры противъ сына и Габріэллы.
Къ этому времени любовь молодыхъ людей вполнѣ развилась и окрѣпла; они довольствовались настоящимъ, не безпокоясь ни о чемъ другомъ. Одинъ разъ они долго оставались у окна, бывшаго свидѣтелемъ столькихъ событій. Ихъ прежняя веселая болтовня прерывалась теперь молчаніемъ и мечтами. Они начинали ощущать неопредѣленное стремленіе къ полному обладанію; они повѣряли другъ другу свои смутдіыя мечты и въ продолженіе этихъ частыхъ порывовъ глаза Этьена часто наполнялись слезами, когда онъ прижималъ руку Габріэллы къ своимъ губамъ. Подобно своей матери, но болѣе счастливый въ любви, чѣмъ она, пр о клятый сынъ часто смотрѣлъ на море. Иногда оно казалось золотистымъ у береговъ, темнѣло на горизонтѣ и прорѣзывалось серебристыми полосами, предвѣщавшими бурю; Габріэлла также устремляла глаза на это величественное зрѣлище. Одного взгляда, въ которомъ сливались ихъ души, было для нихъ достаточно, чтобы обмѣниваться мыслями. Отдаться Этьену не могло болѣе казаться жертвой Габріэллѣ и ему не надо было этого требовать. Они любили другъ друга одинаковой любовью, той вѣчной любовью, не сознающей самопожертвованія и не боящейся ни разочарованій, ни горя. Этьенъ и Габріэлла попрежнему не думали объ удовлетвореніи чувства, которое жгло ихъ души. Когда слабые сумерки окутали море, когда тишина стала прерываться только шумомъ прилива и отлива на прибрежномъ пескѣ, Этьенъ всталъ и оставилъ руку Габріэллы, которая боязливо сдѣлала то же движеніе. Этьенъ обнялъ Габріэллу одной рукой и нѣжно прижалъ ее къ себѣ; понявъ его желаніе, Габріэлла оперлась на его руку, какъ бы желая этимъ увѣрить, что принадлежитъ ему. Молодой человѣкъ опустилъ свою тяжелую голову на плечо подруги; его уста касались ея взволнованной груди, а волосы падали вдоль спины. Невинно влюбленная дѣвушка склонила голову и обвила руками его шею. Они молча оставались такъ до тѣхъ поръ, пока не наступила ночь. Сверчки затрещали и любовники стали прислушиваться къ этой музыкѣ, какъ бы желая соединить свои чувства. Ихъ можно было сравнить съ ангеломъ, который, оставаясь еще на землѣ, ждетъ минуты, когда онъ долженъ будетъ улетѣть на небо. Они воплощали чудную мечту мистическаго генія Платона и всѣхъ, кто ищетъ смысла для человѣчества; у нихъ была одна душа, они олицетворили нашу общую надежду, напоминающую таинственную жемчужину, которая предназначена украшать чело неизвѣстнаго свѣтила.
-- Ты проводишь меня?-- сказала Габріэлла, первая нарушая этотъ сладкій покой.
-- Зачѣмъ намъ разставаться?-- отвѣтилъ Этьенъ.
-- Намъ бы слѣдовало всегда быть вмѣстѣ,-- сказала она.
-- Останься.
-- Хорошо.
Тяжелые шаги Бовулуара раздались въ сосѣднемъ залѣ. При входѣ его молодые люди разстались, но онъ видѣлъ въ окно ихъ объятія. Даже самая чистая любовь предпочитаетъ тайну.
-- Нехорошо, дитя мое,-- сказалъ онъ Габріэллѣ,-- оставаться здѣсь такъ долго въ темнотѣ!
-- Почему?-- спросила она.-- Вы знаете, что мы любимъ другъ друга и что онъ господинъ замка.