Эта глупость еще болѣе запутала вопросъ. Наконецъ баронъ дю-Шатле благоволилъ объяснить невѣжественному собранію, что объявленіе Луціана вначалѣ чтенія совсѣмъ не было ораторскою уловкой, и что эти прекрасные стихи дѣйствительно принадлежатъ не ему, но роялисту Андрею Chénier. Благородное Ангулемское общество, за исключеніемъ только епископа, баронессы Растиньякъ и ея дочерей, которыя были разстроганы поэзіею, еще пуще вознегодовало: оно подумало, что это непозволительная мистификація и что надъ нимъ насмѣхаются. Поднялся глухой ропотъ. Луціанъ его не слыхалъ; онъ такъ уединился отъ этой безсмысленной толпы въ упоеніе мелодіи, которая пѣлась въ душѣ его, что всѣ лица казались ему какъ-бы въ туманѣ. Онъ прочелъ имъ еще мрачную элегію о самоубійствѣ, и окончилъ засѣданіе прелестною элегіею, "Нерея".
Госпожа де-Баржтонъ, первый разъ въ жизни перенесенная въ сродную себѣ сферу думъ, погрузивъ одну руку въ свои прекрасныя кудри, разрушая ихъ въ сладостномъ забытіи, сидѣла одна посреди залы, роскошно задумавшись. Вы можете вообразить, какъ ей непріятно было, когда Амалія, въ качествѣ представительницы общаго мнѣнія, пришла извлечь ее изъ этой мечтательности.
-- Наиса, мы съѣхались слушать стихи Г. Шардона, а ты подчуешь насъ печатнымъ! Эти стихи, конечно, очень милы, но намъ изъ патріотизма хотѣлось бы послушать чего-нибудь своего, Ангулемскаго.
-- Не правда ли, что нашъ языкъ совсѣмъ не годится для поэзіи? сказалъ мудрый Астольфъ директору акцизнаго сбора. По-моему мнѣнію въ прозѣ Цицерона несравненно болѣе поэзіи.
-- Настоящая французская поэзія есть поэзія легкая, пѣсня, отвѣчалъ дю-Шатле.
-- Пѣсня доказываетъ, что нашъ языкъ очень музыкаленъ, замѣтилъ Адріанъ, который вездѣ видѣлъ музыку, даже и въ французскомъ языкѣ.
-- Мнѣ бы очень хотѣлось слышать стихи, которые сгубили Наису, сказала Зефирина; но, судя по тому какъ она приняла просьбу Амаліи, врядъ ли мы ихъ узнаемъ.
-- Да она для собственной своей чести должна заставить его прочесть эти стихи, замѣтилъ Франсисъ: только геній этого молодчика можетъ оправдать ея несчастную страсть.
-- Мосьё дю-Шатле, вы служили по дипломатической части, сказала Амалія: покажите свое искусство! Постарайтесь объ этомъ для насъ.
-- Съ удовольствіемъ, отвѣчалъ дю-Шатле.