-- Не замѣчаете ли вы, маркиза, сказала Зефирина госпожѣ де-Пимантель, что Г. Шардонъ немножко похожъ на Г. де-Кантъ-Кроа.
-- Идеалы всегда сходны между собою, отвѣчала улыбаясь маркиза.
-- Слава такъ обольстительна, что безъ стыда можно увлекаться ею, сказала госпожа Баржтонъ маркизѣ.-- Есть женщины, которыхъ такъ же прельщаетъ мелочность, какъ другихъ прельщаетъ величіе, прибавила она, взглянувъ на Франсиса.
Зефирина не поняла, потому что для ней консулъ былъ великъ; но маркиза засмѣялась.
-- Вы очень счастливы, мосьё Шармосьё де-Рюбампре, сказалъ маркизъ де-Пимантель: вы, вѣрно, никогда не скучаете!
-- А скоро вы работаете стихи? сказала Лолотта, съ такимъ же видомъ, какъ бы вы спросили столяра: а скоро ли ты, братецъ, можешь мнѣ сдѣлать этотъ ящикъ?
Луціанъ былъ оглушенъ этимъ ударомъ, какъ дубиной но лбу; но онъ очнулся, когда госпожа Баржтонъ сказала, смѣясь:
-- Вѣдь поэзія, моя милая, не можетъ рости въ головѣ Г. де-Рюбампре, какъ крапива на нашихъ дворахъ.
-- Сударыня, сказалъ епископъ Лолоттѣ, мы должны вполнѣ уважать благородные умы, которые Богъ озарилъ однимъ изъ лучей своихъ. Да! поэзія вещь высокая, священная. Поэзія и страданіе неразлучны. Сколько безсонныхъ ночей стоили строфы, которыя недавно насъ восхитили! Чтите и жалуйте поэта, который почти всегда ведетъ жизнь злополучную, и которому Богъ, конечно, изготовилъ великую награду въ небѣ. Этотъ молодой человѣкъ поэтъ душою, сказалъ онъ, кладя руку на голову Луціана: на юномъ челѣ его я какъ-будто вижу печать рока.
Осчастливленный такой благородною защитой, Луціанъ почтительно поклонился епископу, и не предвидѣлъ, что почтенный пастырь сейчасъ его зарѣжетъ. Госпожа де-Баржтонъ бросила на непріятельскіе ряды торжествующій взглядъ, который какъ жало впился въ сердца ея соперницъ и усугубилъ ихъ ярость.