-- Ахъ, ваше преосвященство! сказалъ поэтъ, надѣясь разбить эти пустыя головы своимъ золотымъ скипетромъ: толпа не имѣетъ ни вашего ума, ни вашей снисходительности. Никто не постигаетъ нашихъ страданій, никто не знаетъ трудовъ нашихъ. Рудокопу легче доставать золото изъ недръ земли, чѣмъ намъ извлекать образы изъ самаго неблагодарнаго языка въ мірѣ. Цѣль поэзіи -- представлять идеи такъ, чтобы всякой могъ ихъ видѣть и осязать, и поэтъ долженъ безпрерывно стараться быть понятнымъ для всѣхъ степеней разума; онъ долженъ умѣть скрывать подъ блестящими красками двѣ враждебныя силы, логику и чувство; онъ долженъ заключать цѣлый рядъ мыслей въ одномъ словѣ; онъ долженъ выражать цѣлыя философическія системы одной картиной. Стихи его -- сѣмяна, которыхъ цвѣты должны распускаться въ сердцахъ, падая на борозды, уже приготовленныя собственными чувствами каждаго. Поэтъ долженъ перечувствовать все сильно, чтобы все живо выразить; а чувствовать сильно значитъ страдать. За то поэзія раждается только послѣ долгихъ странствованій въ области людей и общества. Это труды безсмертныхъ; и жизнь идеаловъ, порожденныхъ сильнымъ воображеніемъ, вѣрнѣе жизни лицъ, которыя дѣйствительно существовали: таковы Кларисса Ричардсона, Камилла Chénier, Делія Тибулла, Анджелика Аріоста, Франческа Данте, Альсестъ Молліера, Ребекка Вальтера Скотта, Донъ-Кихотъ Сервантеса и другіе...
-- Которыхъ и вы намъ породите, подхватилъ дю-Шатле.
-- Обѣщать подобныя созданія значило бы выдаватьсебя за генія, отвѣчалъ Луціанъ. Притомъ такія порожденія требуютъ долгаго знанія свѣта, долгаго изученія страстей человѣческихъ, а я дляэтого слишкомъ молодъ. Но я начинаю изучать людей, сказалъ онъ, съ печальною улыбкою взглянувъ на окружающихъ: я начинаю собирать матеріалы... Беременность воображенія должна быть продолжительна...
-- Да! и роды бываютъ не легки, сказалъ Г. дю-Готоа.
-- Ваша почтенная матушка можетъ помочь вамъ въ этомъ случаѣ, прибавилъ епископъ. Я слышалъ...
Всѣ улыбнулись.
Эти слова, такъ искусно подготовленныя, это давно ожиданное мщеніе, зажгли радость въ глазахъ всего собранія. Надменное ихъ удовольствіе еще увеличилось, когда господинъ де-Баржтонъ, По своему обыкновенію, захохоталъ спустя двѣ минуты, догадавшись, что это смѣшно.
-- Monseigneur, вы слишкомъ тонко остры на этотъ разъ, сказала госпожа Баржтонъ съ досадою: дамы васъ не понимаютъ.
Эти слова остановили всѣ улыбки на полу-дорогѣ и устремили на нее удивленные взгляды присутствующихъ.
-- Церковь, продолжала она, конечно, должна быть нѣжною матерью поэта, который почерпаетъ вдохновеніе изъ Священнаго Писанія. Мосьё де Рюбампре! прочтите вашу поэму "Патмосъ", или "Пиръ Балтазара", чтобы показать его преосвященству, что Религія для васъ Magna parens Виргилія.