Женщины перемигнулись, когда госпожа Баржтонъ произнесла эти два Латинскія слова.
Иногда самое гордое мужество поддается унынію: этотъ ударъ совершенно потопилъ Луціана; но онъ выбрался на поверхность воды, и поклялся пристыдить этихъ людей. Онъ пришелъ въ ярость, какъ быкъ, уже пораженный стрѣлами бандерильеровъ, и готовъ былъ, по желанію Луизы, прочесть свою поэму; но карточные столы уже привлекли къ себѣ честную компанію: она обратилась къ сроднымъ ей занятіямъ, и большая часть гостей погрязла въ вистѣ, котораго не можетъ замѣнить для глупцевъ поэзія; притомъ, мщеніе раздраженныхъ самолюбій было бы не полно, если бъ они не оказали отрицательнаго презрѣнія къ провинціальной поэзіи: они оставили Луціана и Луизу однихъ съ епископомъ. Одинъ притворился задумавшимся; другой пошелъ толковать съ префектомъ о новой дорогѣ; дамы заговорили о нарядахъ и музыкѣ. Высшій Ангулемскій кругъ чувствовалъ, что онъ плохой судья въ поэзіи: для своего руководства, этимъ почтеннымъ людямъ хотѣлось знать мнѣніе Растиньяковъ и Пимантелей, и многіе собрались вокругъ нихъ. Въ важныхъ случаяхъ вліяніе этихъ двухъ фамилій было признаваемо цѣлымъ департаментомъ; всякой имъ завидовалъ, но всякой старался угождать имъ, потому что по связямъ своимъ въ Парижѣ, они могли когда-нибудь пригодиться.
-- Какъ вамъ правятся нашъ поэтъ и наши стихотворенія? сказалъ графъ Жакъ госпожѣ де-Пимантель, къ которой онъ иногда ѣздилъ охотиться.
-- Да для провинціальныхъ стиховъ они весьма изрядны, сказала она улыбаясь: притомъ стихи не могутъ быть дурны, когда поэтъ такъ хорошъ.
Всѣ были въ восторгѣ отъ этого рѣшенія, и повторяли его другъ другу, подбавляя въ него болѣе и болѣе желчи.
Тутъ барона заставили акомпанировать господину дю-Барта, который перегадилъ всю знаменитую арію Фигаро. Пользуясь случаемъ, Г. дю-Шатле спѣлъ романсъ своего сочиненія. Потомъ дѣвушки начали играть въ четыре руки, по настоянію госпожи дю-Броссаръ, которая хотѣла очаровать Г. Северака игрою своей Камиллы.
Госпожа де-Баржтонъ, оскорбленная неуваженіемъ, которое всѣ оказывали къ ея. поэту, отплатила презрѣніемъ за презрѣніе и ушла въ свой будоаръ, какъ скоро началась музыка. За ней пошелъ епископъ: викарій объяснилъ ему глубокую иронію его неумышленной эпиграммы, и онъ хотѣлъ загладить вину свою. Лора Растиньякъ, обвороженная поэзіею, также прокралась въ будоаръ, по-тихоньку отъ матери. Усѣвшись на диванъ, Луиза сказала Луціану на ухо: Другъ мой, они тебя не поняли! Но Пѣсня твоя прекрасна, и она глубоко запала мнѣ въ душу. Утѣшенный Луціанъ забылъ свое горе.
-- Слава не достается даромъ, сказала госпожа де-Баржтонъ, пожимая ему руку. Терпите, страдайте, и вы будете велики; страданіями вашими вы купите безсмертіе. О, съ какою бы радостью переносила я борьбу! Избави васъ Богъ отъ жизни холодной, безчувственной, въ которой орлу нѣтъ простора. Я завидую вашимъ страданіямъ, потому что они доставятъ вамъ жизнь въ потомствѣ. Развивайте свои силы, и уповайте на побѣду: борьба покроетъ васъ славою. Когда вы вступите въ высокую сферу, гдѣ смиряются великіе умы, вспомните объ насъ, обиженныхъ судьбою, которыхъ умъ чахнетъ въ нравственномъ азотѣ и которые умираемъ не живши, хотя мы знаемъ что такое жить, хотя одарены зрѣніемъ зоркимъ и между-тѣмъ ничего не видимъ хотя имѣемъ нѣжное обоняніе и между-тѣмъ находимъ только цвѣты зловонные. Воспойте тогда благородное растеніе, подавленное хворостомъ и сорными травами, которое увяло до цвѣта, потому что солнце никогда его не ласкало. Согласитесь, что это былъ бы прекрасный сюжетъ для печальной пѣсни; сюжетъ истинно фантастическій. Какая превосходная тема -- дѣва пустыни, дѣва востока, которую перенесли въ холодный западъ, и она вздыхаетъ о любимомъ своемъ солнцѣ, и умираетъ отъ любви и стужи. Это былъ бы образъ многихъ...
-- Вы бы изобразили такимъ образомъ душу, которая вздыхаетъ о небѣ, сказалъ епископъ.
-- Ахъ, напишите такую поэму! сказала Лора Растиньякъ съ простодушною вѣрою въ геній Луціана.