-- Ты платишь портному? Из тебя никогда ничего не выйдет, даже министра.
-- Но что же мы сделаем на двадцать луидоров?
-- Пойдем в игорный дом.
Я вздрогнул.
-- А, -- возразил он, заметив мою брезгливость, -- ты хочешь следовать тому, что я зову системой рассеянной жизни, и боишься зеленого поля!
-- Послушай, я обещал отцу, что ноги моей не будет в игорном доме, -- сказал я. -- Это обещание не только свято для меня, но я даже испытываю непреодолимый ужас, проходя мимо игорного дома; возьми сто экю и ступай один. Пока ты будешь рисковать нашим состоянием, я приведу в порядок дела и буду ждать тебя в твоей квартире.
Вот, мой милый, как я погубил себя. Достаточно молодому человеку встретить женщину, которая его не любит, или женщину, которая полюбит чересчур, и вся его жизнь изломана. Счастье поглощает наши силы, а несчастье уничтожает наши добродетели.
Воротясь в гостиницу "Сен-Кантен", я долго смотрел на чердачок, где вел чистую жизнь ученого, жизнь, которая, может быть, была бы почтенной и долгой и которую мне не следовало менять на жизнь страстей, увлекшую меня в пропасть. Полина застала меня в меланхолическом настроении.
-- Что с нами такое? -- спросила она.
Я хладнокровно встал и отсчитал деньги, которые был должен ее матери, прибавив к ним наемную плату за полгода вперед. Она посмотрела на меня с некоторого рода ужасом.