-- Что с ним? -- вскричал Тайефер. -- Ему дешево досталось богатство.
-- Поддержи его, Шатильон! -- сказал Биксиу Эмилю, -- он умрет от радости.
Страшная бледность выделила все мускулы увядшего лица наследника; черты осунулись, выступы лица побелели, впадины потемнели, кожа посерела и зрачки остановились. Он увидел смерть. Этот великолепный банкир, окруженный поблеклыми куртизанками, пресыщенными лицами, эта агония радости была живым образом его жизни. Рафаэль трижды посмотрел на талисман, которому было просторно в неумолимых линиях, начертанных на салфетке; он хотел было усомниться, но ясное предчувствие уничтожило сомнение. Мир принадлежал ему; он мог всё, но больше не желал ничего. Как странники в пустыне, он обладал небольшим запасом воды для утоления жажды и должен был измерять свою жизнь по числу глотков. Он видел, во сколько дней ему обойдется всякое желание. Затем он уверовал в Шагреневую Кожу, стал прислушиваться к своему дыханию, уже чувствовал себя больным и обращался к себе с вопросом: "Не чахотка ли у меня? Не от нее ли умерла моя мать?"
-- Ах, Рафаэль, теперь вы повеселитесь! Что вы мне подарите? -- сказала Акилина.
-- Не выпить ли нам за смерть его дяди, майора Мартина О'Флахерти? Вот это был человек!
-- Он будет пэром Франции.
-- Ба, что значит пэр Франции после Июльской революции! -- сказал критикан.
-- Будет ли у тебя ложа в Опера-Буфф?
-- Надеюсь, вы угостите нас всех? -- оказал Биксиу.
-- Такой человек, как он, делает все с размахом,-- ответил на это Эмиль.