Но гдѣ путь къ этому совершенству?-- Подъ нашими ногами!-- Идемъ, бѣжимъ по немъ большею частію безъ отчета, сами не знаемъ какъ, но точно идемъ. Вглядимся хорошенько:
Человѣкъ столько знаетъ, сколько испыталъ. Сперва опытъ, потомъ знаніе. Сперва долженъ работать сердцемъ надъ сердцемъ, потомъ уже умомъ.-- Сердце любитъ, ненавидитъ, влечется, отвращается, ощущаетъ, радуется, скорбитъ... Сердцемъ духъ все осязаетъ. Потомъ уже умъ видитъ, размышляетъ, судитъ, заключаетъ, помнитъ, воображаетъ, созидаетъ.
Сердце все испытавшее, умъ все узрѣвшій, есть человѣкъ совсѣмъ иной, чѣмъ мы: человѣкъ свѣтлый, прозрачный, всесильный -- малый Богъ.
Воротимся же къ Ламберту: -- удивительный ребенокъ, одаренный способностями: крѣпче Англійской стали, острѣе медицинскихъ пилъ, тоньше бисерной иголки и обширнѣе самыхъ новыхъ, самыхъ полныхъ, многотомныхъ романовъ, -- на громогласный зовъ къ совершенству -- всею дѣтскою силенкой, побѣжалъ безъ ногъ, полетѣлъ безъ крылъ и разбился въ прахъ!
Все это терпѣливые питатели и читательницы, увидите сами, если возъимѣете охоту и терпѣніе прочесть эту книгу; увидите, что бѣдный Ламбертъ самъ насильственно исказилъ себя.-- Чѣмъ?-- Тѣмъ, что началъ съ пути ума, а не сердца. Хотѣлъ видѣтъ то, что надобно прежде почувствовать. Силился рученкою отнять то, что дается и -- только просящему, а не своевольствующему.
-- "Но онъ былъ такъ малъ, -- ни" кто не предостерегъ, -- Провидѣніе не пеклось, -- оно погубило?"-- Грѣшно такъ грѣшить!-- Если Провидѣніе и попустило одному такъ громко погибнуть, то вѣроятно для того, чтобъ тысячи остереглись.-- Но нѣтъ! Провидѣніе съ перваго шага дало ему вѣрнаго проводника -- Библію. Тамъ, на первой, на второй, на послѣдней, на каждой страницѣ -- первый урокъ, первый совѣтъ -- не любопытствуй, повинуйся, не умничай; -- сперва отвѣдай, потомъ увидишь.-- "Вкусите и -- увидите (Псал. 36). Не смотри на солнце -- ослѣпнешь!
Въ буквальномъ смыслѣ скажи какому хочешь ребенку; -- "смотри, ступай и по этой дорогѣ, не заглядывайся на бабочекъ, на поля, рощи, не сворачивай "въ сторону, -- собьется, заблудишся!" Какое дитя, подобное Ламберту, не пойметъ?-- И ежели заблудился, то это знакъ его непослушанія, пускай же блуждаетъ, -- по дѣломъ!
Такъ и Ламбертъ, вмѣсто того чтобъ итти путемъ сердца, любви, пошелъ путемъ созерцанія; и погубилъ рѣдкія, высокія способности свои, безъ пользы для себя и человѣчества.
Да, путь созерцанія не новость!-- Конечно, въ нынѣшнемъ большемъ тонѣ, онъ -- не въ тонѣ, потому что неизвѣстенъ; но еще Бальзакъ, другой -- еще Черная Женщина..... и онъ можетъ пойти въ моду на ровнѣ съ ферроньерами; однакожъ онъ не ферроньеръ -- его трудно скинуть, и опять замѣнить другою модою.
Въ первые вѣки Христіанства, онъ развитъ анахоретами до нельзя: многихъ просвѣтилъ, многихъ погубилъ, но тогда брали противъ него и мѣры. Во первыхъ прокладывали къ нему путь Христіанскою дѣятельностію, ужасающею, едва для насъ имовѣрною, но былою, -- очищая, укрѣпляя сердце; потому что безъ чистоты сердечной, созерцаніе невозможно; но при ней, безъ опытности сердечной, пагубно. Послѣ того долго еще удерживали пылкихъ созерцателей, подсѣкая самые корни любопытства и страсти къ чудесному, удерживали, особливо молодыхъ, неопытныхъ, въ общежитіи обителей; и уже по признакамъ зрѣлости сердечной, отпускали на одиночество созерцанія.