Такимъ образомъ, давали прежде вкуситъ, потомъ видѣть. Такъ-то многіе великіе созерцатели здѣсь еще вступили въ права человѣка: въ господство надъ стихіями, животными, людьми, надъ собой!-- Они прошли всѣ степени романтизма до послѣдняго совершенства.
Да и вообще романтизмъ Христіанъ прошелъ уже всю школу сердца и ума, и выдержалъ торжественный экзаменъ.
Со стороны сердца: въ первые вѣки, язычники перегнали его до квинтъ-ессенціи въ своихъ котлахъ, клокотавшихъ смолою и свинцемъ, разанатомировали на плахахъ и крестахъ, и переплавили на кострахъ и въ печахъ.
Со стороны ужа: послѣ Аѳинейской философіи, перегнали его черезъ всѣ степени -- суевѣріе и фанатизмъ.-- Белъ, Спиноза и Волтеръ съ товарищами энциклопедистами, пережгли его въ ретортахъ невѣрія. Кому угодно, пробѣги каталоги Смирдина, Грефе и Плюшара въ статьѣ Христіанское ученіе, -- прочти писанное pro и contra и убѣдись, какъ свѣтелъ, простъ, высокъ и живъ романтизмъ Христіанъ, и какъ хорошо онъ оправданъ и доказанъ: исторически, логически, физически, метафизически, философически.
Теперь, покажите любую систему метафизическую отъ Аристотеля до Бальзакова Ламберта, которая прожила бы до завтра.-- Одна послѣ другой являлись, увлекали, исчезали.-- Ложь и обольщеніе не могутъ быть преемственны на долго. Умъ нашъ такой непокорный, не терпитъ узды ни систематической, ни религіозной, но охотно покаряется убѣжденію.-- Гдѣ же убѣжденные преемственно -- въ Христіанствѣ или у систематиковъ?-- Гдѣ единогласіе, единомысліе, отъ перваго разбойника на крестѣ, до послѣдняго изъ нашихъ вѣрующихъ праправнуковъ?-- Въ какихъ системахъ?
Такъ-то романтизмъ истинный устоялъ, стоитъ и простоитъ пока не приведетъ всего человѣка къ совершенству. Онъ путь къ нему единственный, не-минуемый, мы всѣ идемъ по немъ, вѣрующіе и невѣрующіе, волей и неволей, путь сердца, а потомъ ума.
Ламбертъ же пошелъ путемъ созерцанія, безъ проводника, углубился, поселился внутрь себя, но не въ сердцѣ, а въ головѣ, -- нашелъ, какъ и есть, міръ чудесъ, страну свѣта, -- но ослѣпъ; и путнаго намъ ничего не сообщилъ, и совершенства не достигъ.
Г. Бальзакъ съ нимъ вмѣстѣ учился, дѣлилъ и радость и горе; взялся передать мамъ еще не созрѣлую систему мышленія Ламбертова, и едва ли мы поймемъ то, что онъ говорилъ не понимая. Чего нѣтъ съ ощущеніи, того нѣтъ и въ понятіи. Изъ словъ Г-на Бальзака видно, что онъ вовсе не былъ въ Странѣ созерцательности. Для этого я сочла обязанностію надъ иными мѣстами "дѣвать особыя примѣчанія, въ концѣ приложенныя.
Г. Бальзакъ для выраженія понятій ему непонятныхъ, долженъ былъ выдумывать новыя слова: -- надлежало ему послѣдовать.
Нѣкоторыя строки, -- я осмѣлилась пропустить, по разнымъ причинамъ; и думаю, Г. Бальзакъ цѣну свою потеряетъ не отъ этого, а развѣ отъ неудачнаго перевода вообще.