Это произшествіе, случившееся подъ отеческимъ кровомъ, въ глазахъ Лудвига -- тогда девятилѣтняго, не мало способствовало его вѣрованію чудеснымъ видѣніямъ Шведенборга, показавшаго во время жизни своей много опытовъ силы видѣнія, которою было одарено его внутреннее существо. А съ лѣтами по мѣрѣ развитія понятій, Ламертъ вынужденъ былъ доискиваться въ законахъ природы человѣческой, причины чуда, которое въ дѣтствѣ еще обратило его вниманіе. Да и какъ назвать, если не чудомъ, тотъ случай, который собралъ вокругъ него, факты, событія и книги, относящіяся къ этимъ явленіямъ, а самаго его сдѣлалъ и театромъ и лицедѣемъ, величайшихъ чудесъ мышленія?

Если бы вся слава Лудвига ограничивалась только тѣмъ, что пятнадцатилѣтній онъ извлекъ это психологическое правило:

"Всѣ произшествія имѣютъ свои матери-причины, и въ нихъ свое предварительное зачатіе, подобно какъ наши "дѣла совершаются въ нашей мысли, прежде нежели являются во внѣшности; предчувствіи и проницаніи суть личины этихъ причинъ, --

-- То полагаю, въ немъ должно оплакивать потерю генія равнаго Паскалямъ, Лавуазьеру, Лапласу.

Быть можетъ его система объ ангелахъ слишкомъ долго надъ нимъ господствовала; но не искатели-ли золота нечувствительно создали химію?

Однако если бы въ послѣдствіи Ламбертъ изучилъ сравнительную Анатомію, Физику, Геометрію и всѣ науки вспомогательныя для его открытій, то непремѣнно возъимѣлъ бы намѣреніе собрать всѣ выводы опыта и подчинить ихъ строгому анализу, единственному свѣтильнику, который можетъ освѣщать мрачный путь, ведущій къ недоступнѣйшему изъ всѣхъ естествъ. Конечно, онъ имѣлъ слишкомъ много ума, чтобъ оставаться въ облакѣ теорій, которыя всѣ, переводятся въ нѣсколькихъ словахъ, нѣсколькихъ основахъ, Да нынче самое простое доказательство, не дороже ли самыхъ превосходныхъ системъ? Но разставшись съ нимъ въ ту эпоху жизни, когда мышленію его надлежало быть гораздо плодоноснѣе, я могу только расчитывать обширность зрѣлыхъ его трудовъ по дѣтскимъ покушеніямъ. Легко понять въ чемъ погрѣшала его Теорія Воли; но при всемъ несовершенствѣ этого труда, не есть ли онъ отголосокъ науки, которой таинства въ послѣдствіи онъ изслѣдовалъ бы глубже, основы утвердилъ прочнѣе, изъискалъ бы, изложилъ и сцѣпилъ развитіи. Не было ли это quod est demonstrandum, цѣлью его будущаго?

Шесть мѣсяцевъ спустя послѣ конфискаціи Теоріи Воли, я вышелъ изъ школы, и совсѣмъ неожиданно. Мать моя, встревоженная лихорадкой, которая съ нѣкотораго времени не покидала меня, и при моемъ тѣлесномъ бездѣйствіи, раскрыла всѣ признаки спячки, -- внезапно, въ теченіе четырехъ или пяти часовъ, взяла меня изъ училища. Извѣстіе о моемъ отъѣздѣ ужасно поразило Ламберта; -- мы спрятались, чтобы вмѣстѣ наплакаться.

-- Увижу-ли тебя когда нибудь? Сказалъ онъ сладостнымъ своимъ голосомъ, крѣпко обнимая меня.

-- Ты будешь жить прибавилъ онъ. Но я, я умру! и если можно, -- явлюсь тебѣ!,...

Надо быть Юношей, чтобъ произнесть такія слова съ рѣзкимъ убѣжденіемъ, которое заставляетъ принять его за обѣщаніе, пугающее своимъ исполненіемъ. Я долго думалъ объ этомъ обѣщанномъ видѣніи.-- Находятъ такіе дни тоски, сомнѣнія, боязни, одиночества, что я вынуждаюсь прогонять воспоминаніе этой горестной разлуки, которая впрочемъ не должна быть послѣднею.