-- Охъ! вскричалъ онъ въ припадкѣ ревности: онѣ думаютъ, что я разорился? А у меня еще тысяча триста франковъ дохода. Бѣдняжка моя Дельфина! Боже мой, зачѣмъ она не вздумала пріѣхать ко мнѣ. Я бы продалъ свои облигаціи, мы бы взяли изъ капитала шесть тысячъ франковъ, а изъ остальнаго я бы составилъ себѣ пожизненный доходъ. Что жь вы пришли мнѣ сказать объ этомъ, любезный сосѣдъ? Какъ у васъ достало духу рисковать ея бѣдными послѣдними ста франками. Вотъ, что значатъ зятья! Ахъ, если бъ они попались мнѣ въ руки, я бы порядкомъ сдавилъ имъ горло... Боже мой, и плакала! Она плакала?
-- Да, лицемъ на моемъ жилетѣ, сказалъ Евгеній.
-- Ахъ, такъ отдайте жь мнѣ этотъ жилетъ! вскричалъ Горіо. Какъ на немъ есть слезы моей дочери., моей милой Дельфины, а она и маленькая не плакала! Не носите больше этого жилета, оставьте мнѣ его, я вамъ куплю другой... Но имѣніе ея будетъ отдѣлено отъ Мужнина. О, я завтра же пойду къ адвокату Дервилю. Я потребую, чтобы ея приданое было отдано въ банкъ на сохраненіе. Я знаю законы. Я тертый калачъ; меня не проведешь.
-- Послушайте. Г. Горіо, вотъ тысяча франковъ, которую она заставила меня взять изъ нашего выигрыша. Сберегите ей эти деньги вмѣстѣ съ жилетомъ.
Горіо взглянулъ на Евгенія, схватилъ его руку, и уронилъ на нее слезу.
Вы будете счастливы, сказалъ старикъ, потому что Богъ справедливъ! Я знатокъ въ честности! Повѣрьте мнѣ мало на свѣтѣ людей, которые бы на васъ походили. Такъ и вы хотите быть моимъ милымъ дѣтищемъ? Ступайте, мой любезный, спать. Вы можете спать, потому что у васъ еще нѣтъ дѣтей... Она плакала! И я узнаю это теперь; а когда она страдала, я спокойно ѣлъ, какъ дуракъ! Но Богъ свидѣтель, я бы готовъ на все, чтобы только которую нибудь изъ нихъ избавить отъ слезъ.
-- Право, сказалъ самъ себѣ Евгеній, ложась спать: я думаю, что я на всю жизнь останусь честнымъ человѣкомъ. Слушаться совѣсти очень пріятно.
Быть можетъ, добро дѣлаютъ въ тайнѣ только тѣ, которые вѣрятъ въ Бога, а Евгеній вѣрилъ въ Бога.
На другой день, Ростиньякъ отправился передъ баломъ къ виконтессѣ Ерссанъ, и она взяла его съ собою къ герцогинѣ Барильяно. Маршальша приняла его чрезвычайно ласково, и онъ нашелъ у ней Г-жу Нюсингенъ. Дельфина, одѣлась прелестно, чтобы, нравясь всѣмъ, еще болѣе понравиться Евгенію, и съ нетерпѣніемъ ожидала его взгляда, стараясь однакожь скрыть свое нетерпѣніе. Эта минута восхитительная для человѣка, который умѣетъ угадывать чувствованія женщины. Кто не забавлялся иногда тѣмъ, что заставляетъ дожидаться своего мнѣнія, что изъ кокетства скрывалъ свое удовольствіе, чтобы находить признанія въ причиненномъ безпокойствѣ, и наслаждаться страхомъ, который можетъ разогнать одной улыбкою. Во время этого бала, Ростиньякъ понялъ всю важность своего положенія, и догадался, что онъ избралъ себѣ родъ жизни, сдѣлавшись кузеномъ виконтесы Босеанъ. Ему уже приписывали обладаніе баронессою Нюсингенъ, и это придавало ему столько вѣсу, что всѣ молодые люди бросали на него завистливые взгляды; и уловивъ нѣкоторые изъ этихъ взглядовъ, онъ испыталъ первыя наслажденія свѣтскаго, молодаго человѣка. Потомъ, пробираясь сквозь толпу изъ одной залы въ другую, онъ слышалъ толки о своемъ благополучіи. Женщины всѣ предвѣщали ему успѣхи. Дельфина, боясь, чтобы его не сманили, обѣщала ему поцѣлуй, которымъ поскупилась наканунѣ. На этомъ балѣ Ростиньякъ приглашенъ былъ во многіе другіе. Г-жа Босеанъ познакомила его со многими дамами, у которыхъ собиралось хорошее общество. Однимъ словомъ, онъ разомъ попалъ въ самый высшій, самый блестящій кругъ Парижскаго общества. Этотъ вечеръ имѣлъ для него всю прелесть удачнаго дебюта, и онъ вѣрно не забудетъ его до старости, какъ дѣвушка всегда вспоминаетъ балъ, на которомъ она торжествовала.
На другой день, когда онъ за завтракомъ, разсказывалъ старику Горіо при всѣхъ жильцахъ свои успѣхи. Вотремъ принялся дьявольски улыбаться.