-- Конечно, грѣхъ желать кому нибудь зла. Но, право, я бы съ удовольствіемъ снесла цвѣтовъ на его могилу. У него дурное сердце! Онъ не хочетъ попросить за свою мать, а самъ пользуется ея наслѣдствомъ. Покойница сестра была не бѣдна; да, къ несчастно въ свадебномъ документѣ не оговорено было, чтобъ имѣніе ея перешло къ дѣтямъ отдѣльно отъ отцовскаго.
-- Благополучіе мое было бы тяжело мнѣ, если бъ оно стоило кому нибудь жизни, сказала Викторина. Въ такомъ случаѣ я лучше бы хотѣла оставаться всю жизнь здѣсь.
-- Пути Провиденія неисповѣдимы, какъ говоритъ и Г. Вотренъ. Мнѣ очень пріятно было видѣть, что онъ не такой безбожникъ какъ Другіе.
Г-жа Кутюръ и Викторина, съ помощію Сильвіи перенесли Евгенія въ его комнату, положили на постель, и кухарка разстегнула его сюртукъ, чтобы ему было не такъ душно. Когда Г-жа Кутюръ отвернулась, Викторина, уходя, напечатлѣла поцѣлуй на челѣ Евгенія. Она собрала такъ сказать въ одно цѣлое всѣ счастливыя минуты этого дня, составила изъ нихъ картину благополучія, долго любовалась ею, и наконецъ заснула счастливѣйшимъ существомъ во всемъ Парижѣ.
Вотренъ напоилъ Евгенія и Горіо виномъ съ опіумомъ. Они одна спали; другіе, не пившіе изъ первой бутылки, были только веселы, когда разошлись всѣ послѣ обѣда. Біаншонъ, среди общей радости, забылъ даже распросить мамзель. Матово о забавномъ прозваніи, слышанномъ имъ въ саду, а мамзель Мишоно раздраженная насмѣшкою Вотрена, который назвалъ ее Венерою, рѣшилась съиграть съ нимъ непріятную шутку. Она тотчасъ отправилась съ Г. Поаре къ Бидону, котораго все еще считала за Гондюро. Знаменитый начальникъ сыщиковъ принялъ ее очень вѣжливо. Условившись съ нею обо всемъ онъ далъ ей небольшую сткляночку съ какими-то черными каплями и разсказалъ ей, какъ употреблять ихъ. Покуда онъ доставалъ сткляночку изъ ящика, ей пришло въ голову, что полиція, можетъ-быть, старается такъ усердно о задержаніи Вотрена потому, что наѣстся найти у него много денегъ., она, съ хитрою улыбкою, намекнула объ этомъ Видоку.
-- Нѣтъ! вы ошибаетесь, отвѣчалъ онъ. Намъ нужно задержать Жака Коллена потому, что онъ лучшая голова изъ всѣхъ воровъ и мошенниковъ. Они это очень знаютъ. Онъ ихъ предводитель, совѣтникъ, наставникъ, ихъ Бонапартъ. Этотъ человѣкъ никогда не оставитъ своего отрубка на плахѣ. Онъ смѣется надъ нами, и надъ вдовушкой, {Въ живописномъ языкѣ Французскихъ разбойниковъ, вдова означаетъ гильотину, а отрубокъ tronson, человѣческую голову.} За то, если намъ случается ловить этакого молодца, то мы въ случаѣ сопротивленія убиваемъ его безъ церемоній. Такимъ образомъ мы избавляемъ общество отъ опаснаго члена, и предупреждаемъ множество преступленій. Мы сдѣлаемъ это и съ нимъ.
Слѣдующій день долженствовалъ сдѣлаться однимъ изъ замѣчательнѣйшихъ дней исторіи дома Г-жи Воке. Доселѣ самыми важными событіями въ этой мирной обители были появленіе или выбытіе какого нибудь жильца. Но этотъ день былъ совершенно необыкновенный, и понынѣ служитъ Г-жѣ Воке неистощимымъ предметомъ разсказовъ. Во первыхъ Горіо и Растиньякъ проспали до одиннадцати часовъ. Г-жа Воке, возвратившись изъ театра въ двѣнадцатомъ часу, пролежала въ постели до половины одиннадцатаго. Продолжительный сонъ Христофора, который допилъ бутылку, отданную ему Вотренемъ, замедлилъ приготовленіе завтрака. Поаре и дѣвица Мишоно не жаловались, что долго не даютъ завтракать. Викторина и Г-жа Кутюръ тоже долго не вставали. Вотренъ въ осьмомъ часу ушелъ со двора, и возвратился передъ самымъ завтракомъ. Около половины двѣнадцатаго, Христофоръ и Сильвія пошли стучать въ двери и созывать всѣхъ въ столовую. Жильцы собрались не скоро; но Мишоно пришла прежде всѣхъ, мелькнула раза два около камина, и влила въ кофе, приготовленный для Вотрена, капли, данныя Видовомъ. Евгеній поднялся послѣ всѣхъ, и когда онъ сходилъ съ лѣстницы, артельщикъ подалъ ему письмо отъ Г-жи Нюсингенъ.
"Я ждала васъ вчера цѣлыя вечеръ. Такъ то вы меня любите. Очень видно, что вы еще никого не любили. Что же съ вами сдѣлалось? Успокойте меня, объясните мнѣ, отчего вы не приходили послѣ того, что батюшка сказалъ вамъ. Я посержусь и прощу васъ. Не больны ли вы? Зачѣмъ вы такъ далеко живете! Ради Бога, отвѣчайте мнѣ, -- вы будете ко мнѣ? Если вы заняты, то напишите хоть одно слово -- Иду, или Боленъ. Но если бъ вы были больны, батюшка пришелъ бы сказать мнѣ. Что же такое случилось?"...
-- Да, что такое случилось? вскричалъ Евгеній, вбѣжавъ въ столовую и смявъ въ рукѣ письмо. Который часъ?
-- Половина двѣнадцатаго, сказалъ Вотренъ, подкладывая сахаръ въ свой кофе.