Онъ остановился, какъ-будто пораженный громомъ:
-- У меня ничего не осталось! вскричалъ онъ, вырывая свои волосы. Если бъ я зналъ, гдѣ украсть!... Невозможно. Для этого надобно и проворство и время. Нечего дѣлать. надобно умереть; мнѣ остается только умереть. Я ни къ чему уже не гожусь. Я больше не отецъ! Дочь у меня проситъ, а мнѣ нечего дать! Я уже не отецъ! Ты думалъ о себѣ, злодѣй, вскричалъ онъ, ударивъ себя въ грудь: а ты забылъ, что у тебя есть дочери! Теперь умирай, околѣвай, какъ собака; ты хуже всякой собаки!... Боже мой, я съ ума схожу, голова у меня горитъ!
-- Но батюшка! вскричали обѣ дочери, держа его, чтобы не дать ему удариться головой объ стѣну: батюшка, будте благоразумнѣе, успокойтесь!
Онъ рыдалъ. Евгеній, слышавшій все это изъ другой комнаты, выхватилъ изъ бумагъ своихъ вексель возвращенный ему Вотреномъ, написалъ на немъ 15,000 вмѣсто 5,000, на которые былъ онъ выданъ, и молніей влетѣлъ въ комнату Горіо.
-- Вотъ нужныя вамъ деньги, сударыня! сказалъ онъ, подавая бумагу госпожѣ Ресто. Я спалъ въ моей комнатѣ; разговоръ вашъ разбудилъ меня, и такимъ образомъ я узналъ, чѣмъ обязанъ Г-ну Горіо, и сколько ему долженъ. Вотъ вексель: не угодно ли вамъ продать его? Я заплачу въ срокъ.
-- Нѣсколько мгновеній, графиня, молча и неподвижно, держала вексель, вбитый ей въ руки Растиньякомъ.
-- Дельфина! сказала она блѣднѣя и дрожа отъ гнѣва, отъ бѣшенства, отъ ярости. Богъ свидѣтель, что прежде я тебѣ все простила; по это... Это ужь слишкомъ! Онъ былъ шутъ, ты это знала, и ты унизилась до того, что отомстила мнѣ, предавъ ему всѣ мои тайны, мою жизнь, жизнь дѣтей моихъ, мой стыдъ, мое безчестіе!... Ты не сестра мнѣ. Я тебя ненавижу; я проклинаю тебя; я всю жизнь буду мстить тебѣ!...
Гнѣвъ пресѣкъ ея голосъ; въ горлѣ у пси засохло.
-- Но онъ сынъ мои, онъ дитя мое, мое любезное дитя, твои братъ твой спаситель! кричалъ Горіо. Обними его, Настинька! Смотри, какъ я его обнимаю, сказалъ онъ, и съ судорожнымъ движеніемъ прижалъ Евгенія къ груди. О, я буду о ищемъ твоимъ, всѣмъ на свѣтѣ для тебя! Если бъ это было въ моей власти, я бы весь свѣтъ бросилъ къ ногамъ твоимъ! Поцѣлуи же его, Настинька: это не человѣкъ, ангелъ,-- настоящій ангелъ!...
-- Оставь ее, батюшка; она теперь съумасшедшая, сказала Дельфина.