-- Плохо! вѣрно онъ испыталъ какое-нибудь сильное потрясеніе, потому что съ нимъ скоро случится параличъ. Видишь, нижняя часть лица довольно спокойна, а верхнія черты, противъ его воли, стягиваются ко лбу, и глаза находятся въ состояніи, которое показываетъ, что сукровица изливается въ мозгъ. Не правда ли, что они какъ-будто наполнены мелкою пылью? Завтра могу сказать тебѣ болѣе.
-- Есть ли какое-нибудь средство спасти его?
-- Ни какого. Можно замедлить ударъ, производя противодѣйствіе въ оконечностяхъ; но если завтра къ вечеру эти признаки не измѣнятся, бѣдняку не быть въ живыхъ. Не знаешь ли ты, отчего это съ нимъ сдѣлалось? Ему ни какъ нанесли сильный душевный ударъ, противъ котораго сложеніе его не устояло.
-- Да; у него были непріятности, отвѣчалъ Растиньякъ, вспомнивъ съ ужасомъ, какъ жестоко обѣ дочери поражали сердце бѣднаго родителя. "По-крайней-мѣрѣ, говорилъ самъ себѣ Евгеніи, Дельфина любитъ отца!"
Вечеромъ въ театрѣ, Растиньякъ, говоря Г-жѣ Нюсингенъ о состояніи отца ея, принялъ нѣкоторыя предосторожности, чтобъ ея не испугать. Но при первыхъ словахъ его, она сказала:
-- Ахъ, не бойтесь за батюшку! Онъ здоровъ и силенъ; это пройдетъ. Сего дня угаромъ мы его немножко потрясли. Наши имѣнія въ опасности. Вы можете вообразить, какъ это ужасно! Право, если бъ меня не подкрѣпляла твоя привязанность, я бы невыдержала этого адскаго безпокойства. Теперь я боюсь только одного, -- лишиться любви, которая показала мнѣ счастіе жизни. У меня теперь нѣтъ другаго чувства: ко всему остальному я совершенно равнодушна, и кромѣ тебя, другъ мой, не люблю ничего на свѣтѣ. Если мнѣ хотѣлось бы быть богатой, то это только для того, чтобы больше нравиться тебѣ.
Евгеній молчалъ, тронутый или испуганный этимъ выраженіемъ чувства пламенѣющаго госпожа Нюсингенъ не знала какъ объяснить это молчаніе.
-- Объ чемъ вы задумались? сказала она.
-- Я еще слушаю, что вы мнѣ говорили. До-сихъ-поръ я думалъ, что люблю васъ болѣе, чѣмъ вы меня.
Она улыбнулась, но постаралась скрыть свою радость, чтобы удержать разговоръ въ обыкновенныхъ границахъ приличія. Она никогда не слыхивала искреннихъ, доходящихъ до сердца, выраженіи любви юной, и не въ состояніи была бы владѣть собою, если бъ Евгеній сказалъ еще нѣсколько словъ.