Тра-ла, ла-ла, тра-ла-ла-ла, тра-да-ла-ла!
-- Господа! закричалъ Христофоръ, кушать готово.
-- Послушай, сказалъ Вотренъ, возьми бутылку моего Бордосскаго вина.
-- А каковы часики? спросилъ Горіо.
Вотренъ, Горіо и Растиньякъ, сошли вмѣстѣ въ общую комнату, и какъ всѣ уже были за столомъ, то они принуждены были сѣсть рядомъ. Евгеній во весь обѣдъ былъ съ нимъ очень холоденъ, хотя Вотренъ, котораго Г-жа Воке находила столь любезнымъ, никогда не бывалъ такъ веселъ и забавенъ. Всѣ хохотали. Это хладнокровіе Вотрена приводило Евгенія въ отчаяніе.
-- Что съ вами сегодня сдѣлалось? сказала Г-же Воке: вы веселы какъ козленокъ.
-- Я всегда веселъ, когда удачно сладилъ какое нибудь дѣло, отвѣчалъ Вотренъ.
-- Какое дѣло? сказалъ Евгеній.
-- Да; я поставилъ товары, и получу порядочные проценты за коммисію. Мамзель Мишоно! сказалъ онъ, замѣчая, что она за нимъ присматриваетъ: что вы на меня такъ коситесь? Или лице мое вамъ не нравится? Пожалуй, я перемѣню его, вамъ въ угоду. Слышишь, Поаре, ты на меня не разсердишься?
-- Что вы не пойдете въ натурщики? сказалъ молодой живописецъ: съ васъ бы хорошо писать Геркулеса.