-- Пожалуйста не скрывайте отъ меня ничего. О чемъ она еще васъ просила.
-- О! сказалъ Горіо, собираясь съ силами, чтобы въ состояніи быть говорить: она бѣдняжка очень несчастна. Съ тѣхъ поръ какъ она продала брилліанты, она совсѣмъ безъ денегъ. Для этого бала она заказала себѣ богатое платье, шитое золотомъ и брилліантами. Она, я думаю, будетъ хороша въ немъ какъ ангелъ! Денегъ, занятыхъ у горничной, было мало; негодная модистка не хотѣла повѣришь ей въ долгъ восьми сотъ франковъ, узнавъ объ ея разрывѣ съ мужемъ. Бѣдная Настинька! до чего она дошла! Балъ завтра, платье готово: вы можете вообразить, въ какомъ отчаяніи была Анастасія. Она хотѣла занять у меня мои серебряные приборы, чтобы заложить ихъ. Она мучилась какъ въ аду. Мужъ непремѣнно хотѣлъ, чтобы она ѣхала на балъ вся въ алмазахъ, чтобы показать клеветникамъ, что фамильные брилліанты у нея, а не проданы, Какъ же она могла сказать этому чудовищу, что -- я должна еще около тысячи франковъ, -- и просишь, чтобы онъ заплатилъ за нее? Невозможно! Я тотчасъ это понялъ. Пріодѣлся, принарядился и отправился со двора. Продалъ за шесть сотъ франковъ мои приборы и пряжки, заложилъ Гобсеку на годъ за четыреста франковъ мои послѣдній билетъ непрерывнаго дохода, и вотъ тысяча франковъ у меня подъ подушкой. Мнѣ, право, какъ-то теплѣе отъ того, что у меня подъ головою подарокъ, который обрадуетъ ною Настиньку. Завтра мнѣ будетъ хорошо: Анастасія пріѣдетъ часовъ въ десять. Я не покажу, что я боленъ; иначе онѣ не поѣдутъ на балъ и захотятъ остаться со мною. Анастасія обниметъ меня какъ своего ребенка; я выздоровѣю отъ одного этого. Вѣдь я же заплатилъ бы тысячу франковъ аптекарю; лучше же отдать ихъ моей воскресительницѣ, Настинькѣ. По крайней мѣрѣ она, бѣдняжка, весело проведетъ вечеръ. Мнѣ ужъ и то вчера было больно, что я не могъ дашь ей дрянныхъ тринадцати тысячь. Но я скоро буду опять богатъ. Я снова примусь за торговлю, поѣду въ Одессу, закуплю пшеницы, которая тамъ втрое дешевле чѣмъ у насъ; превращу ее въ крахмалъ и ввезу во Францію. Эти господа, которые пишутъ законы, запрещая ввозъ иностраннаго xлѣбa, ничего не сказали о ввозѣ иностраннаго крахмалу, а того не знаютъ, что изъ хлѣба можно сдѣлать крахмалъ, а изъ крахмалу муку. Вы видите, что я еще съумѣю вести свои дѣла?...
-- Бѣднякъ помѣшался! сказалъ самъ себѣ Евгеній.
На другой день Горіо было нѣсколько лучше. Графиня Ресто не пріѣзжала: она прислала своего человѣка.
-- Я думалъ, что она сама пріѣдетъ, сказалъ Горіо. Но, оно впрочемъ и лучше: бѣдняжка стала бы безпокоится, прибавилъ онъ, показывая, будто радъ этому.
Часовъ въ семь вечера Тереза привезла Евгенію письмо отъ Дельфины.
"Что съ тобою сдѣлалось, другъ мои? Мы еще такъ недавно знакомы, а ты уже забываешь меня! О, нѣтъ; душа твоя такъ прекрасна, что ты не въ состояніи измѣнить. Не забудь, я жду тебя, чтобы ѣхать на балъ къ Виконтессѣ Босеанъ. Бракъ Г. Ажуды точно утвержденъ сегодня утромъ, и бѣдная Г-жа Босеанъ узнала объ этомъ только въ два часа. Вечеромъ весь изящный Парижъ столпится около нея, какъ простой народъ на Гревской Площади, когда кого-нибудь казнятъ. Не ужасно ли ѣхать смотрѣть, какъ она сноситъ свое отчаяніе, и хорошо ли она умираетъ! Я бы никакъ не поѣхала къ ней сегодня, если бы когда-нибудь была у ней; но она, вѣрно, уже не станетъ принимать, и тогда всѣ мои усилія останутся безъ пользы. Я совсѣмъ не въ такомъ положеніи, какъ другіе. Да при томъ, я ѣду туда и для тебя тоже. Я жду тебя. Если ты часа черезъ два не будешь, я не знаю, прощу ли тебѣ это когда нибудь."
Растиньякъ сейчасъ взялъ перо и написалъ:
"Я жду доктора, чтобы узнать, останется ли батюшка вашъ въ живыхъ. Онъ при смерти. Я приду сказать вамъ, что рѣшитъ докторъ. Я очень боюсь, что принужденъ буду сказать вамъ печальную вѣсть. Тогда вы сами рѣшите, можете ли ѣхать на балъ."
Докторъ пріѣхалъ въ половинѣ девятаго и сказалъ, что положеніе больнаго очень опасно, но что онъ проживетъ еще можетъ-быть, двое сутокъ.-- Для него лучше было бы, если бъ онъ теперь же умеръ, сказалъ врачъ.-- Евгеніи поручилъ несчастнаго попеченіямъ Біаншона, и отправился къ госпожѣ Нюсингенъ, чтобы сообщить ей вѣсти, которыя но его мнѣнію, должны были сдѣлать забавы невозможными.