-- Словомъ, я не могу быть непослѣдовательнымъ; кто желаетъ придти къ счастливому окончанію, тотъ согласенъ и на средства къ его достиженію; мы должны служить примѣромъ для другихъ. Итакъ, я не хочу, чтобы у васъ было состояніе, пока вашъ младшій братъ не будетъ обезпеченъ и желаю употребить весь вашъ капиталъ на то, чтобы создать для него майоратъ.
-- Но,-- возразила я,-- вы вѣдь не запретите мнѣ жить, какъ я хочу и быть счастливой, отдавъ вамъ мое состояніе?
-- Конечно,-- отвѣтилъ отецъ,-- но съ тѣмъ, чтобы ваша жизнь не вредила чести, положенію и, могу прибавить, славѣ вашей семьи.
-- О,-- вскрикнула я,-- какъ скоро вы отнимаете отъ меня мой высокій умъ!
-- Мы не найдемъ во Франціи,-- съ горечью замѣтилъ отецъ,-- человѣка, который пожелалъ бы жениться на знатной дѣвушкѣ безъ приданаго и который обезпечилъ бы ее. Если бы явился такой мужъ, онъ, навѣрно, принадлежалъ бы къ классу выскочекъ, буржуа, а въ этомъ отношеніи я человѣкъ XI вѣка.
-- Я также,-- произнесла я и прибавила:-- но зачѣмъ отнимать у меня надежду? Развѣ нѣтъ старыхъ пэровъ Франціи.
-- Вы хорошо знаете свѣтъ, Луиза!-- вскрикнулъ онъ.
Отецъ ушелъ улыбнувшись и поцѣловавъ мнѣ руку.
Утромъ я получила твое письмо и оно заставило меня подумать о пропасти, въ которую я, по твоему мнѣнію, могу упасть. Мнѣ почудилось, что какой-то внутренній голосъ крикнулъ мнѣ: "Ты упадешь въ нее!" Я рѣшилась оградить себя предосторожностями. Энарецъ осмѣливается поднимать на меня глаза и его взглядъ вызываетъ во мнѣ ощущеніе, которое я могу сравнить только съ глубокимъ ужасомъ. На этого человѣка не слѣдуетъ долго смотрѣть, какъ не слѣдуетъ смотрѣть на жабу; онъ безобразенъ и вмѣстѣ съ тѣмъ притягиваетъ къ себѣ. Вотъ уже два дня я раздумываю, не сказать ли отцу, что я не хочу учиться испанскому языку и не попросить ли его распроститься съ нашимъ учителемъ? Но послѣ твердыхъ рѣшеній, я начинаю чувствовать, что мнѣ необходимо ужасное ощущеніе, которое я переживаю, видя этого человѣка, я говорю себѣ: "Еще одинъ разъ и потомъ скажу отцу". Моя дорогая, мягкій голосъ испанца льется прямо въ душу онъ говоритъ, какъ Фодоръ поетъ. Его манеры просты, въ немъ нѣтъ ни малѣйшей аффектаціи, а какіе чудные у него зубы! Недавно, когда онъ прощался со мной, ему показалось, что я занята имъ и онъ, правда, очень почтительно, сдѣлалъ движеніе, желая взять меня за руку и поцѣловать ее; однако, Энарецъ остановился, какъ бы испугавшись своей смѣлости и того разстоянія, черезъ которое онъ хотѣлъ перешагнуть. Несмотря на то, что все это было еле замѣтно, я догадалась о его чувствахъ, и улыбнулась: что можетъ быть трогательнѣе порыва человѣка, стоящаго на низкой ступени общественнаго положенія, сдерживающаго себя подобнымъ образомъ? Какая дерзость кроется въ любви буржуа къ дѣвушкѣ благороднаго происхожденія! Моя улыбка придала учителю смѣлости: бѣднякъ искалъ свою шляпу, не видя ея, онъ не хотѣлъ ее найти и я торжественно поднесла ему ее. Сдержанныя слезы наполнили его глаза. Это короткое мгновеніе было полно значенія; множество мыслей пронеслось въ насъ. Мы съ нимъ такъ хорошо поняли другъ друга, что я протянула ему руку для поцѣлуя. Быть можетъ, это значило, что любовь разрушила преграду, раздѣлявшую насъ? Ну, не знаю, что мною руководило; Гриффитъ стояла къ намъ спиной; я гордо подала испанцу мою бѣлую лапку и почувствовала на ней огонь его губъ, но жаръ этотъ смягчили двѣ крупныя слезы, упавшія въ то же время. Ахъ, мой ангелъ, я, точно обезсиленная, сидѣла на креслѣ, глубоко задумавшись; я была счастлива, почему, отчего, не умѣю тебѣ сказать. То, что я переживала, было поэзія. Мое униженіе, котораго я стыжусь теперь, тогда казалось мнѣ величіемъ; онъ заколдовалъ меня; вотъ что служитъ мнѣ оправданіемъ!
Пятница. Право, этотъ человѣкъ прекрасенъ. Его рѣчь изящна, умъ необычайно высокъ. Моя дорогая, когда онъ объясняетъ мнѣ не только механизмъ испанскаго языка, но и механизмъ мысли и построеніе всѣхъ другихъ человѣческихъ языковъ, онъ логиченъ, какъ Боссюэ. Онъ говоритъ по-французски, какъ французъ. Когда я выразила нѣкоторое удивленіе по этому поводу, Энарецъ отвѣтилъ мнѣ, что въ ранней юности онъ жилъ въ Баланса, пріѣхавъ туда съ испанскимъ королемъ. Что произошло въ этой душѣ? Энарецъ совсѣмъ перемѣнился; онъ пришелъ одѣтый просто, но совершенно такъ, какъ одѣваются люди нашего общества, выходя на прогулку пѣшкомъ. Въ теченіе этого урока, его умъ блисталъ, какъ маякъ; Энарецъ выказалъ все свое краснорѣчіе. Точно утомленный человѣкъ отдохнувъ, нашедшій всѣ свои силы, онъ внезапно открылъ мнѣ свою душу, которую долгое время заботливо скрывалъ. Онъ разсказалъ мнѣ исторію бѣдняка-лакея, который пошелъ на смерть изъ-за одного взгляда испанской королевы.