-- Баронесса Макюмеръ?-- насмѣшливо замѣтилъ мой отецъ, взглянувъ на меня.
Я гордо опустила глаза.
-- Но,-- проговорила моя мать,-- Энарецъ, вѣроятно, встрѣтился въ подъѣздѣ съ испанскимъ посланникомъ?
-- Да,-- отвѣтилъ мой отецъ,-- посланникъ спросилъ меня, не умышляю ли я заговора противъ короля, его господина; однако, онъ съ большимъ уваженіемъ поклонился бывшему гранду Испаніи.
Вотъ, моя милая г-жа де-л'Эсторадъ, что произошло двѣ недѣли тому назадъ и вотъ уже двѣ недѣли я не видала любящаго меня человѣка, потому что онъ меня любитъ. Что онъ дѣлаетъ? Я хотѣла бы превратиться въ мышь, въ муху, въ воробья; мнѣ хотѣлось бы невидимо для него посмотрѣть на него, когда онъ одинъ дома. Этому человѣку я могу сказать: "Идите для меня на смерть". И онъ способенъ исполнить мое приказаніе. Такъ мнѣ, по крайней мѣрѣ, кажется. Наконецъ-то въ Парижѣ есть человѣкъ, о которомъ я думаю, взглядъ котораго освѣщаетъ мнѣ душу. О, мнѣ надо побѣдить этого врага! Какъ, на свѣтѣ есть мужчина, безъ котораго я не могу жить, который мнѣ необходимъ! Ты вышла замужъ, а я люблю! Прошло всего четыре мѣсяца, и двѣ голубки, поднимавшіяся такъ высоко, упади въ болото дѣйствительности.
Воскресенье.
Вчера въ итальянской оперѣ я почувствовала на себѣ чей-то взглядъ; чьи-то глаза, горѣвшіе, какъ карбункулы, изъ темнаго уголка оркестра привлекли мои глаза, Энарецъ, не отрываясь, смотрѣлъ на меня. Чудовище выбрало единственное мѣсто, съ котораго ему было возможно видѣть меня. Не знаю, каковъ Энарецъ въ политикѣ, но въ любви онъ геніаленъ.
-- И вотъ, прекрасная Рене, до чего мы дожили,-- какъ сказалъ великій Корнель.