И вотъ мои черные волосы, мои черные глаза, рѣсницы, которыя, по твоимъ словамъ, раскрываются, какъ жалузи, мой повелительный видъ и моя личность возведены въ царское достоинство. Черезъ десять лѣтъ, моя дорогая, быть можетъ, мы обѣ, очень веселыя, очень счастливыя, встрѣтимся въ Парижѣ, изъ котораго я тебя буду иногда увозить въ тотъ прелестный провансальскій оазисъ. О, Луиза, не порти же нашего чуднаго будущаго, не дѣлай безумія, которымъ ты меня пугаешь. Я вышла замужъ за стараго молодого человѣка, возьми себѣ въ мужья какого-нибудь молодого старика изъ палаты пэровъ. Ты была права, говоря объ этомъ.
XIV.
Герцогъ де-Соріа барону де-Макюмеръ.
Мой дорогой братъ, не для того вы меня сдѣлали герцогомъ чтобы я поступалъ не такъ, какъ долженъ дѣйствовать герцогѣ Соріа. Если бы я зналъ, что вы переѣзжаете съ одного мѣста на другое, что вы живете, не пользуясь удобствами, всегда и всюду доставляемыми богатствомъ, мое счастье было бы невыносимымъ для меня. Ни я, ни Марія не вступимъ въ бракъ до тѣхъ торъ, пока не услышимъ, что вы приняли деньги, которыя Уракка повезла къ вамъ. Эти два милліона, плодъ вашихъ сбереженій и экономіи Маріи. Мы оба, стоя на колѣняхъ передъ алтаремъ, молились (и Богъ видитъ, съ какимъ жаромъ) о твоемъ счастіи. О, мой братъ, нашъ желаніе должно исполниться! Любовь, которой ты ищешь и которая сдѣлается твоимъ утѣшеніемъ въ изгнаніи, снизойдетъ къ тебѣ съ неба. Марія со слезами читала твое письмо; она восхищена тобою. Что же касается до меня, я соглашаюсь принять твою жертву ради нашего дома, а не ради себя. Король оправдалъ твои ожиданія. Ахъ, ты такъ же презрительно кинулъ ему, то чего онъ жаждалъ, какъ бросаютъ тиграмъ ихъ добычу. Желая отмстить за тебя, я хотѣлъ бы, чтобы онъ узналъ, что ты совсѣмъ раздавилъ его своимъ величіемъ. Единственное, что я взялъ лично для себя, мой дорогой, любимый братъ, это счастье -- Марію. Поэтому ты будешь для меня всегда тѣмъ, чѣмъ бываетъ создатель для созданія. Для меня и для Маріи въ жизни можетъ наступить еще одинъ день, такой же счастливый, какъ день нашей свадьбы, а именно тотъ, въ который мы узнаемъ, что твое сердце, наконецъ, понято, что ты любимъ женщиной, любимъ такъ, какъ ты долженъ и хочешь быть любимымъ! Не забывай, что если ты живешь нами, то и мы живемъ тобой. Ты вполнѣ спокойно можешь писать намъ черезъ нунція. Посылай письма въ Римъ. Безъ сомнѣнія, французскій посланникъ въ Римѣ будетъ передавать ихъ въ канцелярію монсеньору Бембони; нашъ легатъ обѣщался предупредить его. Всякій иной путь опасенъ. Прощай, дорог о й ограбленный, дорог о й изгнанникъ. Если ты не можешь, быть счастливъ нашимъ счастьемъ, гордись имъ, по крайней мѣрѣ!-- Господь, конечно, услышитъ наши молитвы, полныя тобой.
Фернандъ.
XV.
Луиза де-Шолье -- госпожѣ де л'Эсторадъ.
Мартъ.
Ахъ, мой ангелъ, замужество превращаетъ женщину въ философа!... Конечно, твое милое лицо было желто, когда ты передавала мнѣ ужасныя размышленія о человѣческой жизни и о нашихъ обязанностяхъ. Неужели ты думаешь, что при помощи изложенія своей программы подземныхъ работъ, ты заставишь меня раздѣлять твои взгляды на бракъ? Увы, вотъ куда привели тебя наши черезчуръ мудрыя мечты. Мы вышли изъ Блуа, облеченныя броней невинности и вооруженныя острыми лезвіями размышленій, и вотъ жало этой чисто отвлеченной опытности обратилось противъ тебя же! Если бы я не знала, что ты самое чистое, самое ангельское существо на свѣтѣ, я сказала бы, что твои разсчеты безнравственны. Какъ, моя дорогая, во имя твоей жизни въ деревнѣ ты аккуратно размѣриваешь наслажденіе, обращаешься съ любовью, какъ поступала бы съ порубкой лѣсовъ? О, я охотнѣе погибну среди порывовъ и вихря моего сердца, нежели стану жить, подчиняясь сухимъ разсчетамъ твоей благоразумной математики. Ты, какъ и я, была очень развитой дѣвушкой, потому что мы много размышляли о немногихъ предметахъ; но дитя, мое, философія безъ любви или при мнимой любви -- ужасное супружеское лицемѣріе. Я думаю, что самый тупой глупецъ на свѣтѣ время отъ времени замѣчалъ бы, что въ розахъ, собранныхъ тобою, прячется сова мудрости, и не знаю, не обратило ли бы это невеселое открытіе въ бѣгство его пылкую страсть. Ты превращаешь себя въ судьбу вмѣсто того, чтобы быть ея игрушкой. Мы представляемъ два контраста; твое правило; много философіи и мало любви; много любви и мало философіи -- вотъ мой девизъ! Рядомъ съ тобою Юлія Жанъ-Жака, которую я считала профессоромъ -- сущая школьница. Добродѣтель женщины! Измѣрила ли ты жизнь? Увы, я насмѣхаюсъ надъ тобой, а между тѣмъ, быть можетъ, ты права. Ты въ одинъ день принесла въ жертву свою молодость; ты раньше времени стала скупой. Твой Луи, конечно, будетъ счастливъ. Если онъ тебя любитъ, а я не сомнѣваюсь въ этомъ, онъ никогда не замѣтитъ, что ты въ интересахъ семьи поступаешь такъ, какъ поступаютъ куртизанки ради пріобрѣтенія богатства; конечно, онѣ дѣлаютъ мужчинъ счастливыми, судя по безумнымъ тратамъ, которыя совершаются ради нихъ. Дальновидный мужъ, безъ сомнѣнія, всю жизнь страстно любилъ бы тебя, но не кончилъ, ли бы онъ тѣмъ, что пересталъ бы тебя благодарить за твою неискренность, которую ты превращаешь въ какой-то нравственный корсетъ, настолько же необходимый для души, насколько другой нуженъ для тѣла? Но, дорогая, я считаю любовь началомъ всѣхъ добродѣтелей, доведенныхъ до степени божественности! Любовь, какъ всѣ начала, не подчиняется ея разсчетамъ; она безконечность нашей души. Развѣ ты сама не старалась оправдать передъ самою же собою ужасное положеніе дѣвушки, выходящей замужъ за человѣка, только уважая его? Долгъ -- вотъ твое правило и твоя мѣра; но вѣдь подчиненіе необходимости -- это мораль общества атеистовъ. Подчиненіе же чувству и любви -- тайный законъ женщинъ. Ты превратилась въ мужчину, а твой Луи скоро очутится въ положеніи женщины! О, дорогая, твое письмо заставило меня глубоко задуматься. Я увидѣла, что монастырь не можетъ замѣнять молодымъ дѣвушкамъ матерей. Умоляю тебя, мой благородный черноглазый, чистый и гордый, серьезный и изящный ангелъ, подумай о первыхъ вопляхъ, вырванныхъ изъ моей души твоимъ письмомъ! Я утѣшилась, думая, что, покая жаловалась и горевала, любовь, безъ сомнѣнія, опрокинула всѣ постройки твоего разсудка. Быть можетъ, я поступлю хуже тебя, не размышляя, не разсчитывая; страсть -- стихія, обладающая логикой такой же жестокой, какъ твоя.
Понедѣльникъ.