-- Я знаю,-- продолжалъ онъ, бросивъ на меня самый покорный взглядъ,-- и если бы ея даже не было, все между нами происходило бы такъ же, какъ на ея глазахъ. Здѣсь нѣтъ людей, но есть Богъ, и намъ такъ же необходимо наше собственное уваженіе, какъ и уваженіе свѣта.
-- Благодарю, Фелипъ,-- сказала я ему, протянувъ ему руку движеніемъ, которое ты, вѣроятно, видишь.-- Женщина -- считайте меня женщиной -- способна полюбить человѣка, который ее понимаетъ. О, только способна,-- сказала я, поднявъ палецъ къ губамъ.-- Я не хочу давать вамъ слишкомъ много надежды. Мое сердце будетъ принадлежать только тому человѣку, который сумѣетъ читать въ немъ и хорошо узнаетъ его. Хотя наши чувства и не вполнѣ одинаковы, но они должны имѣть одинаковую глубину и быть одинаково возвышенными. Я не стараюсь возвеличить себя, потому что въ томъ, что я считаю достоинствами, вѣроятно, есть и дурныя стороны; но если бы эти свойства отсутствовали во мнѣ, я была бы въ отчаяніи.
-- Позволивъ мнѣ быть вашимъ слугой, вы позволили мнѣ теперь любить васъ,-- сказалъ Макюмеръ, дрожа всѣмъ тѣломъ и съ каждымъ словомъ взглядывая на меня,-- я обладаю большимъ счастьемъ, нежели то, котораго просилъ раньше!
-- Но,-- возразила я,-- я нахожу, что ваша участь лучше моей, я съ удовольствіемъ измѣнила бы свою судьбу и это измѣненіе зависитъ отъ васъ.
-- Мнѣ теперь нужно благодарить васъ,-- отвѣтилъ онъ,-- я знаю обязанности честнаго влюбленнаго. Я долженъ доказать вамъ, что я достоинъ васъ; вы имѣете право испытывать меня, сколько вамъ будетъ угодно времени. Конечно, Боже мой, вы можете оттолкнуть меня, если я не оправдаю вашей надежды.
-- Я знаю, чтовы любите меня,-- отвѣтила я,-- и до сихъ поръ (я жестоко подчеркнула эти слова) -- вы пользовались моимъ предпочтеніемъ, поэтому-то вы теперь здѣсь.
Мы снова стали, разговаривая, ходить по саду, и я должна тебѣ сказать, что, успокоившись, мой испанецъ выказалъ истинное краснорѣчіе сердца, онъ говорилъ мнѣ не о страсти, а о нѣжности и сумѣлъ, выяснивъ мнѣ свои чувства, сравнить ихъ съ божественной любовью. Его проникающій въ душу голосъ, который придавалъ особенное значеніе его и безъ того благороднымъ мыслямъ, походилъ на пѣсню соловья. Онъ говорилъ не громко, на среднихъ нотахъ своего восхитительнаго органа и одна фраза такъ и лилась за другой. Его сердце изливалось.
-- Замолчите,-- сказала я ему,-- иначе я пробуду съ вами дольше, нежели слѣдуетъ.-- И я жестомъ показала Энарецу, что ему пора уйти.
-- Вотъ вы и невѣста,-- замѣтила мнѣ Гриффитъ.
-- Можетъ быть, это было бы такъ въ Англіи, но во Франціи иначе,-- небрежно отвѣтила я ей.-- Я хочу выйти замужъ по любви и не ошибиться.-- Ты видишь, моя дорогая, любовь не шла Коринѣ. Я поступила, какъ Магометъ со своей горой.