О, какъ бы мнѣ хотѣлось видѣть барона и поговорить съ нимъ въ теченіе нѣсколькихъ часовъ! Я такъ желаю тебѣ счастья!
XXVI.
Луиза де-Макюмеръ Рене де л'Эсторадъ.
Мартъ 1825 г.
Фелипъ съ сарацинской щедростью осуществляетъ планы моихъ родителей, признаетъ, что ему отдано мое состояніе, хотя онъ не получилъ его, поэтому герцогиня стала ко мнѣ относиться еще лучше прежняго. Она называетъ меня "маленькой хитрой дѣвочкой", "бѣдовой барышней" и находитъ, что у меня языкъ, какъ бритва.
-- Но, милая мама,-- сказала я наканунѣ заключенія свадебнаго контракта,-- вы считаете хитростью и ловкостью проявленіе самой искренней, самой наивной, самой безкорыстной любви. Знайте, что я совсѣмъ не разсчетливая дѣвушка, за которую вы принимаете меня.
-- О, Арманда,-- сказала она, обнявъ меня за шею и привлекая къ себѣ.-- Ты не хотѣла вернуться въ монастырь, ты не захотѣла остаться дѣвушкой и, какъ великая и прекрасная Шолье, почувствовала необходимость поднять блескъ дома твоего отца. (Если бы ты знала, Рене, сколько лести заключалось въ этихъ словахъ по отношенію къ герцогу, слушавшему насъ!) Я видѣла, что цѣлую зиму ты приглядывалась ко всѣмъ кадрилямъ, очень правильно судила о молодыхъ людяхъ, понимая духъ теперешняго французскаго общества. Поэтому ты выбрала единственнаго испанца, способнаго создать для тебя чудную жизнь женщины, которая можетъ быть госпожей въ своемъ домѣ. Дорогая малютка, ты поступала съ нимъ, какъ Туллія поступаетъ съ твоимъ братомъ.
-- Какая, подумаешь, школа монастырь моей сестры!-- замѣтилъ отецъ.
Я посмотрѣла на него и мой взглядъ заставилъ его немедленно замолчать; обернувшись къ герцогинѣ, я сказала ей:
-- Я люблю моего жениха Фелипа де Соріа всѣми силами моей души. Хотя эта любовь охватила меня совершенно противъ моей воли, хотя я ее старалась подавить, когда она зародилась въ моемъ сердцѣ, я отдалась ей, увидавъ, что душа барона де-Макюмеръ достойна моей души, что нѣжность, великодушіе, самоотверженность его сердца, его характеръ и чувство согласуются съ моими внутренними свойствами.