О, ты, дитя, какъ расширилось мое сердце въ теченіе того времени, въ которое ты старалась умалить свое, отдавая его на служеніе свѣту. Я жду тебя съ нетерпѣніемъ отшельника. Мнѣ хочется слышать твое мнѣніе о л'Эсторадѣ, какъ ты, безъ сомнѣнія, желаешь, знать понравится ли мнѣ Макюмеръ. Напиши мнѣ съ мѣста вашей послѣдней остановки. Мои хотятъ выѣхать навстрѣчу знатнымъ гостямъ. Пріѣзжай же, царица Парижа, пріѣзжай въ нашу бѣдную усадьбу, гдѣ тебя встрѣтитъ любовь.
ХХХІV.
Г-жа де-Макюмеръ виконтессѣ де-л'Эсторадъ.
Апрѣль 1826.
Надпись на моемъ письмѣ скажетъ тебѣ, дорогая, что моя просьба увѣнчалась успѣхомъ. Твой свекоръ -- графъ де-л'Эсторадъ. Я не хотѣла уѣхать изъ Парижа, не получивъ того, чего ты хотѣла. Я пишу тебѣ въ присутствіи хранителя печатей, который пришелъ сказать мнѣ, что приказъ готовъ.
До скораго свиданія.
XXXV.
Баронесса де-Макюмеръ виконтессѣ де-л'Эсторадъ.
Марсель, іюль.
Тебя удивитъ мой внезапный отъѣздъ и я стыжусь его, но такъ какъ я прежде всего правдива и очень люблю тебя, то и объясню тебѣ все въ четырехъ словахъ. Я страшно страдала отъ ревности. Фелипъ слишкомъ много смотрѣлъ на тебя. Вы постоянно разговаривали съ нимъ, сидя у подножія скалы, и въ это время я переживала адскія муки. Такое положеніе вещей портило мнѣ характеръ, дѣлало меня злой. Твоя чисто испанская красота должна была напоминать ему его родину и Марію Эредіа, къ которой я его ревную, такъ какъ я ревную его и къ прошлому. Твои чудные черные волосы, твои каріе глаза, лобъ, на которомъ материнскія радости оттѣнили твои краснорѣчивыя прошедшія страданія, свѣжесть южной кожи, которая бѣлѣе моей кожи блондинки, роскошь формъ, грудь, блестящая среди кружевъ, точно восхитительный плодъ, къ которому прижимался мой прелестный крестникъ, все вмѣстѣ мучило мнѣ зрѣніе и сердце. Напрасно я то украшала свои волосы васильками, то оттѣняла безцвѣтность моихъ бѣлокурыхъ косъ пунцовыми лентами, все это блѣднѣло передъ тою Рене, которую я не ожидала встрѣтить въ этомъ оазисѣ.