Вдобавокъ, Фелипъ слишкомъ завидовалъ, что у тебя есть этотъ ребенокъ, котораго я просто ненавидѣла но временамъ. Да, мнѣ хотѣлось, чтобы дерзкая жизнь, которая наполняетъ твой домъ, оживляетъ его, кричитъ и смѣется въ немъ, принадлежала мнѣ. Въ глазахъ Макюмера я прочла сожалѣніе, и это заставило меня проплакать двѣ ночи тайкомъ отъ него. Я переживала пытку. Ты слишкомъ красивая женщина и слишкомъ счастливая мать, чтобы я могла оставаться у тебя. Ахъ, лицемѣрка, и ты еще жаловалась! Прежде всего твой л'Эсторадъ очень милъ, онъ отлично разговариваетъ; его черные съ просѣдью волосы красивы; у него чудные глаза и въ его манерахъ южанина есть что-то, привлекающее душу. По всему, что я видѣла, онъ, конечно, рано или поздно будетъ депутатомъ отъ устьевъ Роны. Луи займетъ хорошее мѣсто въ палатѣ, потому что въ вопросахъ, касающихся вашего честолюбія, я остаюсь къ вашимъ услугамъ. Несчастія изгнанія придали ему спокойствіе и степенность, которыя мнѣ кажутся половиной политическаго искусства. Я полагаю, дорогая, что государственному мужу нужно только казаться серьезнымъ. Вотъ и Фелипу я говорю, что онъ долженъ быть великимъ общественнымъ дѣятелемъ.
Удостовѣрившись въ твоемъ счастьѣ, я, довольная, лечу въ мой милый замокъ Шантеплёръ; пусть Фелипъ сдѣлается тамъ отцомъ; я не приму тебя до тѣхъ поръ, пока у меня не будетъ такого же прелестнаго ребенка, какъ твой Арманъ. Брани меня, какъ хочешь, я глупа, неблагородна, нелѣпа. Увы, женщина всегда дѣлается такой, когда она ревнуетъ. Я не сержусь на тебя, но я страдала, и прости меня, что мнѣ захотѣлось избавиться отъ муки. Останься я еще два дня и я сдѣлала бы какую-нибудь глупость. Да, я поступила, бы нехорошо. Несмотря на ярость, истерзавшую мнѣ сердце, я счастлива, что побывала у васъ, счастлива, что видѣла тебя такой прекрасной и здоровой матерью, оставшейся мнѣ подругой, несмотря на свои материнскія радости, какъ я осталась твоей подругой среди моей любви. Въ Марсели, въ двухъ шагахъ отъ васъ, я уже горжусь тобой, горжусь тѣмъ, что ты будешь благородной матерью семейства. Какъ разумно ты угадала твое призваніе. Да, мнѣ кажется, ты болѣе рождена быть матерью, нежели любящей женщиной; я же, напротивъ, болѣе создана для любви, нежели для материнства. Нѣкоторыя женщины не могутъ быть ни матерями, ни любовницами: онѣ слишкомъ некрасивы или слишкомъ тупы для этого. Хорошая мать и супруга-любовница должны въ каждую минуту жизни выказывать умъ, разсудительность, должны при каждомъ удобномъ случаѣ обнаруживать самыя восхитительныя женскія достоинства. О, я много наблюдала за тобой -- не значитъ ли это, моя кисынька, что я тобой любовалась? Да, твои дѣти будутъ счастливы и хорошо воспитаны; ихъ будетъ обнимать твоя нѣжность, ласкать свѣтъ твоей души.
Скажи Луи правду о причинѣ моего отъѣзда, но придумай благовидный предлогъ для его отца (который, кажется, вашимъ управляющимъ) и главное для твоихъ родныхъ (сущей семьи Гарлоу, съ прибавкой провансальскаго духа). Фелипъ еще не знаетъ изъ-за чего я уѣхала, и никогда не узнаетъ этого. Если онъ меня спроситъ, я придумаю что-нибудь. Вѣроятно, я скажу ему, что ты ревновала Луи ко мнѣ. Прости мнѣ эту маленькую ложь. Прощай, я пишу тебѣ второпяхъ, такъ какъ хочу, чтобы ты получила это письмо за твоимъ завтракомъ. Почтовый кучеръ, который взялся тебѣ его доставить, сидитъ и поетъ въ ожиданіи. Поцѣлуй отъ меня моего маленькаго милаго крестника. Пріѣзжай въ Шантеплёръ въ октябрѣ, я буду совершенно одна, такъ какъ Макюмеръ уѣдетъ въ сардинское имѣніе, гдѣ онъ хочетъ сдѣлать нѣкоторыя улучшенія. По крайней мѣрѣ, таковы его теперешнія намѣренія; однако, предполагать что-либо съ его стороны -- фатовство; поэтому онъ всегда тревожится, говоря мнѣ о своихъ планахъ. До свиданія.
ХXXVI.
Виконтесса де-л'Эсторадъ баронессѣ де-Макюмеръ.
Моя дорогая, мы невыразимо удивились, когда во время завтрака намъ сказали о вашемъ отъѣздѣ, въ особенности же была поражена я, когда кучеръ, отвозившій васъ въ Марсель, передалъ мнѣ твое безумное письмо. Ахъ, ты, злая, вѣдь въ этихъ разговорахъ на скамьѣ Луизы только и толковалось, что о твоемъ счастьѣ, и ты сердилась напрасно. Ingrata! Я приговариваю тебя къ наказанію вернуться сюда по первому же моему требованію. Въ отвратительномъ письмѣ, которое ты нацарапала на бумагѣ изъ гостинницы, ты не сказала мнѣ, гдѣ вы остановитесь, поэтому мнѣ приходится писать тебѣ въ Шантеплёръ.
Послушай же меня, названная сестра, и прежде всего помни, что я хочу, чтобы ты была счастлива. Твой мужъ, моя Луиза, обладаетъ великой глубиной души и ума, которыя внушають къ нему такое же почтеніе, какъ и его прирожденная серьезность и благородство его манеръ; въ его некрасивомъ, но умномъ лицѣ и въ бархатномъ взглядѣ кроется поистинѣ царственная сила, поэтому я не сразу могла стать съ нимъ въ простыя отношенія, безъ которыхъ трудно наблюдать другъ за другомъ. Этотъ человѣкъ былъ первымъ министромъ и онъ обожаетъ тебя, какъ обожаетъ Бога, слѣдовательно, онъ умѣетъ скрывать свои чувства, чтобы поймать секреты, скрытые въ пучинѣ души этого дипломата, подъ скалами его сердца; мнѣ слѣдовало выказать и ловкость, и хитрость. Однако, я кончила тѣмъ, что открыла, безъ его вѣдома, множество вещей, о существованіи которыхъ моя милочка даже не подозрѣваетъ. Изъ насъ двоихъ я -- Разсудокъ, а Ты -- Воображеніе, я -- суровый Долгъ, ты -- безумная Любовь. Этотъ духовный контрастъ существовалъ только для насъ двоихъ, но судьба пожелала наложить его отпечатокъ и на наши два существованія. Я скромная сельская виконтесса, до крайности честолюбивая и обязанная вести свою семью по пути благосостоянія; между тѣмъ свѣтъ хорошо знаетъ Макюмера, бывшаго герцога де-Соріа; ты же герцогиня по рожденію, царишь надъ Парижемъ, въ которомъ трудно царствовать даже королямъ. У тебя прекрасное состояніе; Макюмеръ, конечно, удвоитъ его, если онъ приведетъ въ исполненіе свои намѣренія эксплоатировать сардинское имѣніе, извѣстное въ Марсели. Сознайся, что если ужь одна изъ насъ двоихъ могла бы завидовать другой, такъ это я. Но поблагодаримъ Бога за то, что у каждой изъ насъ сердце настолько благородно, что наша дружба стоитъ выше подобной вульгарной мелочности. Я знаю, тебѣ стыдно, что ты уѣхала отъ меня. Однако, несмотря на твое бѣгство, я заставлю тебя выслушать все, что я хотѣла тебѣ. сказать сегодня подъ скалой. Итакъ, умоляю тебя, прочти внимательно мое письмо, потому что въ немъ идетъ болѣе рѣчи о тебѣ, нежели о твоемъ мужѣ, хотя онъ занимаетъ большое мѣсто въ моемъ нравоученіи.
Прежде всего, моя милочка, ты его не любишь. Не пройдетъ и двухъ лѣтъ, какъ обожаніе сарацина утомитъ тебя. Ты никогда не увидишь въ Фелипѣ мужа; онъ всегда останется твоимъ любовникомъ, которымъ ты будешь беззаботно играть, какъ играютъ своими возлюбленными всѣ женщины. Нѣтъ, онъ не внушаетъ тебѣ уваженія, ты не питаешь къ нему глубокаго почтенія, глубокой, полной боязни нѣжности, живущей въ сердцѣ истинно любящей женщины къ человѣку, въ которомъ она видитъ своего Бога. О, я изучила любовь, мой ангелъ, и не разъ я зондировала свое сердце. Присмотрѣвшись къ тебѣ, я могу сказать: ты его не любишь. Да, дорогая царица Парижа, какъ всѣ королевы, ты хотѣла бы, чтобы съ тобой обращались, какъ съ гризеткой, ты хотѣла бы, чтобы тебя подавляли силой, чтобы тебя увлекалъ силачъ, который вмѣсто обожанія сдавливалъ бы тебѣ руку во время сцены ревности! Макюмеръ такъ любитъ тебя, что онъ не способенъ бранить тебя или отказывать тебѣ въ чемъ-либо. Одинъ твой взглядъ, одно твое вкрадчивое слово заставляютъ растаять самыя твердыя его рѣшенія. Рано или поздно ты начнешь его презирать за то, что онъ слишкомъ любитъ тебя. Увы, онъ балуетъ мою Луизу такъ же, какъ я баловала ее, когда мы были въ монастырѣ, потому что ты принадлежишь къ числу самыхъ обольстительныхъ женщинъ и обладаешь очаровательнымъ умомъ. Ты очень правдива, между тѣмъ свѣтъ нерѣдко требуетъ, чтобы мы лгали для нашего же собственнаго счастія, но ты никогда не опустишься до лжи. Такъ, напримѣръ, свѣтъ требуетъ, чтобы женщина не показывала власти надъ мужемъ. Говоря языкомъ общества, мужъ не долженъ казаться любовникомъ своей жены, если онъ ее любитъ, какъ любовникъ, а жена не должна играть роли возлюбленной. Вы оба отступаете отъ этого правила. Мое дитя, судя о свѣтѣ по твоимъ же словамъ, я вижу, что онъ менѣе всего прощаетъ людямъ счастье; мы должны прятать отъ него наше блаженство. Далѣе, между любовниками существуетъ равенство, которое, какъ мнѣ кажется, никогда не должно проглядывать въ отношеніяхъ мужа и жены, иначе произойдетъ соціальная неурядица и множество непоправимыхъ несчастій. Ничтожный мужчина ужасная вещь; но еще ужаснѣе мужчипа уничтоженный. Черезъ нѣсколько времени ты превратишь Макюмера въ тѣнь человѣка; у него не будетъ воли, онъ перестанетъ быть самимъ собой, превратится въ неодушевленный предметъ, сдѣланный но твоему образцу. Ты до такой степени ассимилируешь его, что въ вашемъ супружествѣ явится только одно существо и оно необходимымъ образомъ будетъ неполнымъ. Это тебя заставитъ страдать, но когда у тебя откроются глаза, окажется, что бѣда уже непоправима. Несмотря на всѣ наши старанія, нашъ полъ никогда не пріобрѣтетъ качествъ, служащихъ отличительными чертами мулсчинъ; а эти качества не только нужны, по даже прямо необходимы для семьи. Хотя Макюмеръ ослѣпленъ тобою, онъ все же видитъ это будущее; онъ чувствуетъ, что любовь унижаетъ его. Его путешествіе въ Сардинію доказываетъ мнѣ, что онъ хочетъ, при помощи этой временной разлуки, попытаться снова стать самимъ собой. Ты безъ колебанія пользуешься властью, которую тебѣ дала любовь. Твое владычество виднѣется въ каждомъ твоемъ жестѣ, въ каждомъ взглядѣ и въ каждомъ звукѣ твоего голоса. О, дорогая, ты, какъ говорила тебѣ твоя мать, безумная куртизанка, конечно, ты видѣла, что я гораздо выше Луи, но слышала ли ты, чтобы я противорѣчила ему? Не кажусь ли я женщиной, которая, повидимому, уважаетъ его, какъ главу семьи? Лицемѣріе -- скажешь ты. Только въ уединеніи и сумракѣ спальни даю я ему, необходимые, по моему мнѣнію, совѣты, высказываю ему свои мнѣнія или взгляды. Однако, даю тебѣ слово, что и тогда я не стараюсь показывать ему своего превосходства. Если бы втайнѣ, какъ и явно, я не оставалась его покорной женой, онъ пересталъ бы вѣрить въ себя. Дорогая, благотворительность тогда совершенна, когда благодѣтель такъ стушевывается, что получившій помощь не считаетъ себя ниже оказавшаго ее; и такое скрытое самоотреченіе влечетъ за собою безконечныя радости. Поэтому я гордилась тѣмъ, что обманула тебя, и ты мнѣ наговорила комплиментовъ по поводу Луи. Впрочемъ, благоденствіе, счастіе и надежда вернули ему все, что несчастіе, нужда, одиночество и сомнѣніе отняли отъ него. Итакъ, по моимъ наблюденіямъ, я нахожу, что ты любишь Фелипа для себя, а не для него. Есть доля правды въ словахъ твоего отца, сказавшаго, что твой эгоизмъ свѣтской женщины только прикрытъ цвѣтами весны любви. Ахъ, мое дитя, нужно очень любить тебя, чтобы найти силу высказать тебѣ такія жестокія, истины! Обѣщай мнѣ никогда, ни однимъ словомъ не обмолвиться барону о томъ, что я сейчасъ скажу и я передамъ тебѣ окончаніе одного изъ нашихъ разговоровъ съ нимъ. Мы на всѣ лады пѣли тебѣ хвалы, такъ какъ онъ видѣлъ, что я люблю тебя, какъ любимую сестру. Вскорѣ я незамѣтно перевела его на почву откровенности и сказала:
-- Луиза еще не боролась съ жизнью; судьба обращается съ нею, какъ съ балованнымъ ребенкомъ, и быть можетъ, она была бы несчастна, если бы вы не сумѣли такъ же сдѣлаться для нея отцомъ, какъ стали ея возлюбленнымъ.
-- А развѣ это въ моихъ силахъ?-- сказалъ Фелипъ.