Онъ внезапно замолчалъ, какъ человѣкъ, замѣтившій пропасть, въ которую ему суждено упасть. Съ меня было довольно этого восклицанія; если бы ты не уѣхала, онъ черезъ нѣсколько дней высказался бы яснѣе.
Мой ангелъ, когда этотъ человѣкъ потеряетъ силу, когда онъ насытится наслажденіемъ, когда онъ сочтетъ себя, не говорю павшимъ, но потерявшимъ чувство собственнаго достоинства, упреки его совѣсти вселятъ въ него раскаяніе, оскорбительное для тебя, такъ какъ ты будешь видѣть, что ты виновата во всемъ. Ты станешь презирать человѣка, уважать котораго не научишься. Подумай: презрѣніе первая форма ненависти женщины. Твое сердце благородно, поэтому ты всегда будешь помнить жертвы Фелипа; но, въ нѣкоторомъ родѣ угостивъ тебя самимъ собою, во время перваго пира, ему ничего не останется предложить тебѣ потомъ, а горе тому мужчинѣ или женщинѣ, которые своей угодливости пресыщаютъ любимое существо. Все сказано. Къ нашему стыду или къ нашей чести, не знаю, но мы требовательны только относительно любящаго насъ человѣка!
О, Луиза, перемѣнись, еще есть время! Поступай съ барономъ, какъ я поступаю съ Луи, и тебѣ удастся вызвать льва, скрывающагося въ душѣ этого высокоодареннаго человѣка. Можно подумать, что ты мстишь ему за то, что онъ такъ высокъ. Неужели ты не будешь гордиться своею властью надъ нимъ, если употребишь ее не въ свою пользу, а на то, чтобы сдѣлать генія изъ человѣка съ великими задатками, какъ я дѣлаю человѣка изъ самой обыкновенной натуры?
Если бы ты осталась у насъ въ деревнѣ, я все-таки написала бы тебѣ это письмо; я побоялась бы твоей горячности и твоего ума и не рѣшилась бы вступить съ тобой въ устное объясненіе. Между темъ, я знаю, что, читая его, ты подумаешь о своей будущности. Душа моя, у тебя есть все для счастья, не порти же своего блаженства. Въ ноябрѣ возвратись въ Парижъ, свѣтскія заботы и свѣтскія развлеченія, на которыя я прежде жаловалась, необходимы для вашего существованія, быть можетъ, слишкомъ интимнаго. Замужняя женщина должна по своему кокетничать. Мать семейства, которая не заставляетъ ожидать себя, рискуетъ надоѣсть. Если у меня будетъ много дѣтей, а этого я желаю для моего счастья, я даю тебѣ слово, что по достиженіи ими извѣстнаго возраста я ежедневно буду оставлять ихъ на нѣсколько часовъ. Нужно, чтобы тебя ожидали, даже если дѣло идетъ о твоихъ дѣтяхъ. До свиданія, дорогая ревнивица, Знаешь ли, обыкновенной женщинѣ польстило бы, что она вызвала въ тебѣ это движеніе ревности. Меня же оно опечалило, потому что во мнѣ живетъ только мать и искренняя подруга. Тысяча нѣжностей. Говори все, что ты хочешь, для объясненія твоего отъѣзда: если ты не увѣрена въ Фелипѣ, я увѣрена въ Луи.
XXXVIІ.
Баронесса де-Макюмеръ виконтессѣ де-л'Эсторадъ.
Генуя.
Моя дорогая, мнѣ пришла фантазія посмотрѣть на Италію и я въ восторгѣ, что увезла туда Фелипа. Онъ отложилъ осуществленіе своихъ плановъ относительно Сардиніи.
Италія меня очаровываетъ и восхищаетъ. Здѣшнія церкви, а въ особенности капеллы, имѣютъ здѣсь такой кокетливый и любовный видъ, что, я думаю, при видѣ ихъ, протестантка охотно перешла бы въ католичество. Дворъ привѣтствовалъ Макюмера, поздравляя себя съ пріобрѣтеніемъ такого подданнаго. Если бы я захотѣла, Фелипъ могъ бы сдѣлаться сардинскимъ посланникомъ въ Парижѣ, потому что дворъ очарователенъ ко мнѣ. У меня мало времени писать тебѣ подробно; я разскажу все мое путешествіе, какъ только вернусь въ Парижъ. Здѣсь мы останемся всего недѣлю, затѣмъ черезъ Ливорно проѣдемъ во Флоренцію; мы проживемъ мѣсяцъ въ Тосканѣ и мѣсяцъ въ Неаполѣ, а въ ноябрѣ переселимся въ Римъ; оттуда заѣдемъ въ Венецію, въ которой проведемъ все время до пятнадцатаго декабря, и черезъ Миланъ и Туринъ вернемся въ Парижъ; это будетъ въ январѣ. Мы путешествуемъ, какъ двое влюбленныхъ. Благодаря новизнѣ мѣстъ, мы снова переживаема, ощущенія новобрачныхъ. Макюмеръ не зналъ Италіи и мы начали наше путешествіе съ чудной дороги по прибрежнымъ Альпамъ, которую словно выстроили феи. До свиданія, дорогая, не сердись, если я не буду писать тебѣ; во время путешествія я не могу найти ни одной свободной минуты. Я успѣваю только видѣть, чувствовать и наслаждаться нашими впечатлѣніями. Но говорить тебѣ о нихъ буду, когда они примутъ окраску воспоминанія.