-- Вашъ повѣренный не заплатитъ,-- сказалъ онъ:-- вѣдь дѣло идетъ о трехстахъ тысячахъ франковъ.
Я произнесла:
-- Безъ разсужденій,-- тономъ настоящей Шолье XVII вѣка. Но я ставлю одно условіе,-- прибавила я,-- не говорите никому объ этихъ постройкахъ и о паркѣ. Я не хочу, чтобы кто-либо зналъ имя владѣльцевъ. Поклянитесь мнѣ честью, чтобы исполните это условіе.
Понимаешь ли ты теперь причину моихъ тайныхъ разъѣздовъ? Видишь ли ты, куда дѣвались прелестныя вещи, которыя считаются проданными? Понимаешь ли ты важную причину, заставившую меня измѣнить форму моего богатства? Дорогая, любовь великое дѣло, и кто хочетъ хорошо любить, тотъ не долженъ заниматься ничѣмъ другимъ. Деньги не будутъ безнокоить меня; я облегчила себѣ жизнь. Я была разъ хозяйкой дома и теперь могу позволить себѣ бывать ею только въ теченіе десятиминутнаго разговора по утрамъ съ моимъ старымъ мажордомомъ Филиппомъ; я хорошо наблюдала за жизнью и ея опасными водоворотами. Смерть однажды сдѣлала мнѣ жестокое нравоученіе и я хочу воспользоваться имъ. Я буду стараться только нравиться уму, его любить, и вносить разнообразіе въ жизнь, которая обыкновеннымъ существамъ можетъ казаться монотонной.
Гастонъ еще ничего не знаетъ о моихъ распоряженіяхъ. По моей просьбѣ онъ, также какъ и я, поселился въ Вилъ д'Аврэ; завтра мы переѣзжаемъ въ шале. Наша жизнь не потребуетъ большихъ издержекъ, но когда я сознаюсь тебѣ, какую сумму предназначаю для своего туалета, ты скажешь: "Она безпутна!" И будешь права. Я хочу каждый день наряжаться для него, какъ женщины наряжаются для свѣта. Я буду цѣлый годъ жить въ деревнѣ и кладу на туалетъ двадцать четыре тысячи франковъ въ годъ. Дневные наряды не самые дорогіе. Гастонъ же, если хочетъ, можетъ носить хоть блузу! Не думай, что я желаю превратить мою жизнь въ поединокъ и истощить свои силы, измышляя, какъ бы поддерживать любовь; я только не хочу ни въ чемъ упрекать себя, еще тринадцать лѣтъ я буду красивой женщиной; я хочу, чтобы въ послѣдній день тринадцатаго года Гастонъ любилъ меня еще сильнѣе, нежели на слѣдующее утро послѣ нашей таинственной свадьбы. На этотъ разъ я буду вѣчно смиренной, благодарной женой, не произносящей насмѣшливыхъ словъ; я превращусь въ подчиненную, такъ какъ владычество погубило меня въ первый разъ.
Рене, если только Гастонъ понялъ безконечность любви, конечно, я буду всегда счастлива. Шале окружено чудной природой; лѣса восхитительны. На каждомъ шагу встрѣчаются самые свѣжія пейзажи, очаровательные виды и наполняютъ душу восхищеніемъ, пробуждая въ ней очаровательныя мысли. Эти лѣса полны любви. Только бы я не приготовила себѣ великолѣпнаго костра! Послѣзавтра я стану г-жей Гастонъ. Боже мой, спрашиваю я себя, позволительно ли такъ любить человѣка? "Это законно", сказалъ мнѣ мой повѣренный: онъ одинъ изъ свидѣтелей съ моей стороны. Увидавъ причину ликвидаціи моего состоянія, этотъ повѣренный вскрикнулъ: "Въ долинѣ я теряю кліентку!" Ты, моя прелестная козочка, не смѣю больше сказать: "любимая", можешь замѣтить: "И я теряю сестру".
Мой ангелъ, пиши теперь въ Версаль, до востребованія. Мы будемъ каждый день посылать за письмами. Я не хочу, чтобы насъ знали въ окрестностяхъ. За провизіей слуги будутъ отправляться въ Парижъ. Такимъ образомъ, я надѣюсь жить таинственно. Этотъ уголокъ приготовленъ уже годъ и въ немъ ни разу никого не видѣли; я купила землю во время движеній, послѣдовавшихъ за, іюльской революціей. Единственное существо, появлявшееся въ окрестностяхъ нашего имѣнія -- мой архитекторъ; сосѣди знаютъ только этого человѣка, который не вернется болѣе сюда. Прощай! Ставя это слово, я испытываю одинаковыя горе и радость. Развѣ это не значитъ, что я такъ же сильно сожалѣю о тебѣ, какъ люблю Гастона?
XLIX.
Марія Гастонъ Даніелю д'Арте.
Октябрь, 1833 г.