-- Странно, сказалъ маркизъ раздѣваясь. Мнѣ показалось, что я видѣлъ ее, поднимаясь по лѣстницѣ.
-- Значить, она вернулась, сказала Жюли, выражая нетерпѣніе.
Затѣмъ, чтобы не возбудить подозрѣній мужа, маркиза дернула за снурокъ отъ звонка, но слабо.
Никто не узналъ хорошенько событій этой ночи. На другой день маркиза д'Эглемонъ слегла на нѣсколько дней въ постель.
-- Что у тебя случилось такого особеннаго, что всѣ говорятъ о твоей женѣ? спросилъ господинъ де-Ронкероль у господина д'Эглемона, нѣсколько дней спустя послѣ этой знаменательной ночи.
-- Вѣрь мнѣ, не женись, отвѣчалъ д'Эглемонъ. Загорѣлась занавѣска у постели Елены; жена моя такъ испугалась, что, какъ говоритъ докторъ, заболѣла на цѣлый годъ. Ты женишься на хорошенькой женщинѣ -- она дурнѣетъ; женишься на здоровой дѣвушкѣ -- она дѣлается хилой; ты считаешь ее страстной,-- она оказывается холодной, или, холодная по наружности, она на самомъ дѣлѣ такъ страстна, что убиваетъ тебя, или обезчещиваетъ. То самое кроткое существо оказывается своенравнымъ, а между тѣмъ своенравныя никогда не дѣлаются кроткими; то ребенокъ, котораго ты считаешь ничтожнымъ и слабымъ -- проявляетъ по отношенію къ тебѣ желѣзную волю и дьявольскій умъ. Я усталъ отъ брака.
-- Или отъ жены.
-- Это было бы трудно. Кстати. Пойдемъ вмѣстѣ въ Saint-Thomas d'Aquin смотрѣть на похороны лорда Гренвиля?
-- Странное времяпрепровожденіе. Но извѣстна ли истинная причина смерти? спросилъ Ронкероль.
-- Его лакей предполагаетъ, что онъ простоялъ цѣлую ночь на наружномъ выступѣ окна, чтобы спасти честь своей любовницы; а эти дни было чертовски холодно!