Старикъ замолчалъ, видя, что его дочь упрямо качаетъ головою. Оба направились къ рѣшеткѣ, гдѣ ожидалъ ихъ экипажъ. Во время этой безмолвной ходьбы молодая дѣвушка украдкой смотрѣла на лицо отца и ея лицо постепенно теряло свое капризное выраженіе. Глубокая грусть, отражавшаяся на этомъ опущенномъ книзу лбѣ, произвело на нее сильное впечатлѣніе.

-- Я обѣщаю тебѣ, отецъ, сказала она кроткимъ, растроганнымъ голосомъ,-- не говорить больше о Викторѣ, пока у тебя не пройдетъ предубѣжденіе къ нему. Старикъ съ удивленіемъ посмотрѣлъ на дочь. Двѣ слезы, навернувшіяся у него на глазахъ, покатились по морщинистымъ щекамъ. Онъ не могъ поцѣловать Жюли передъ окружавшей ихъ толпой, но онъ нѣжно пожалъ ей руку. Когда онъ сѣлъ въ кабріолетъ, всѣ безпокойныя мысли, скопившіяся въ его головѣ, окончательно исчезли. Нѣсколько грустный видъ его дочери безпокоилъ его грудь меньше, нежели невинная радость, тайну которой Жюли выдала во время смотра.

-----

Въ первыхъ числахъ марта 1814 года, немного меньше, чѣмъ черезъ годъ послѣ императорскаго смотра, по Амбуазской дорогѣ въ Туръ катилась коляска. Выѣхавъ изъ-подъ зеленаго свода орѣшника, за которымъ скрывалась почтовая станція Фрильеръ, экипажъ понесся съ такой быстротой, что черезъ минуту очутился на мосту, построенномъ черезъ Сизу, при впаденіи этой рѣки въ Луару. Тутъ онъ остановился. По приказанію ѣхавшаго господина, молодой почтовый ямщикъ слишкомъ разогналъ четырехъ сильныхъ лошадей, и отъ такой быстрой ѣзды лопнула постромка. Такимъ образомъ, благодаря непредвидѣнной случайности, двумъ, ѣхавшимъ въ коляскѣ, особамъ предстояло любоваться, при своемъ пробужденіи, однимъ изъ самыхъ красивыхъ мѣстъ обворожительныхъ береговъ Луары. Направо взору путешественника открываются всѣ извилины Сизы, которая, подобно серебряной змѣѣ, катится среди изумрудныхъ луговъ. Налѣво -- Луара во всемъ своемъ великолѣпіи. Зеленѣющіе тамъ и сямъ островки слѣдуютъ другъ за другомъ на протяженіи водъ, подобно алмазамъ въ ожерельѣ. По ту сторону рѣки, такъ далеко, какъ только можетъ окинуть глазъ, развертываются сокровища самыхъ красивыхъ Туренскихъ деревень. Вдали глазъ не встрѣчаетъ другихъ границъ, кромѣ холмовъ Шера, верхушки которыхъ обрисовывались теперь яркими линіями на прозрачной небесной лазури. Сквозь нѣжную листву острововъ, Туръ, подобно Венеціи, кажется выходящимъ изъ глубины водъ. Колокольни его стараго собора поднимаются въ воздухѣ, смѣшиваясь въ данный моментъ съ фантастическими фигурами бѣлыхъ облаковъ. По другую сторону моста, на которомъ остановилась карета, вдоль Луары, вплоть до Тура, путешественникъ видитъ цѣпь скалъ, какъ будто нарочно воздвигнутыхъ природою для укрѣпленія рѣчного берега, вѣчно подмываемаго волнами. Въ котловинахъ, среди обваловъ этихъ скалъ, начинающихъ дѣлать поворотъ передъ мостомъ Сизы, гнѣздится деревня Вуврэ. Затѣмъ, отъ Вуврэ до Тура, среди ужасныхъ горныхъ извилинъ, живутъ винодѣлы. Въ нѣсколькихъ мѣстечкахъ виднѣются дома въ три этажа, высѣченные въ скалѣ и соединенные между собою опасными, крутыми лѣстницами, выбитыми въ ней же. Вотъ молодая дѣвушка, въ красной юбкѣ, бѣжитъ въ свой садъ по верхушкѣ крыши. Дымъ отъ огня поднимается между вѣтками и нарождающимися листьями виноградной лозы. Земледѣльцы обрабатываютъ свои почти отвѣсныя поля. Старуха, сидя на кускѣ обвалившейся скалы, крутитъ спокойно веретено своей прялки надъ цвѣтами миндальнаго дерева и смотритъ съ улыбкой на ужасъ путешественниковъ подъ своими ногами. Она также мало безпокоится о расщелинахъ скалъ, какъ и о грозящемъ паденіи старой стѣны, камни которой сдерживаются только перепутавшимися корнями плюща. Подъ сводами воздушныхъ погребовъ, раздается молотъ бочаровъ. Словомъ, земля вездѣ обработана и плодородна тамъ, гдѣ природа, казалось бы, отказала въ ней человѣческому искусству. Поэтому-то ни съ чѣмъ не сравнима панорама Туреня, представляющаяся глазамъ путника. Тройная картина этой сцены, съ ея едва обозначившимися очертаніями, доставляетъ душѣ одно изъ тѣхъ зрѣлищъ, которыя остаются въ ней навсегда, мечты насладившагося имъ поэта возстановляютъ передъ нимъ часто въ сказочныхъ формахъ романтическіе эффекты. Въ ту минуту, когда карета въѣхала на мостъ, нѣсколько бѣлыхъ парусовъ показались между берегами Луары, придавая новую гармонію этому очаровательному мѣсту. Запахъ ивъ, окаймлявшихъ рѣчной берегъ, дѣлался еще чувствительнѣе, смѣшиваясь съ сыростью утренняго вѣтерка. Птицы распѣвали свои протяжныя пѣсни, а присоединявшійся къ ихъ концерту монотонный голосъ постуха козъ придавалъ ему что-то меланхоличное; зато раздававшіеся въ то же время крики рыбаковъ говорили о живой дѣятельности. Мягкій туманъ, капризно остановившійся вокругъ деревьевъ, разсѣянныхъ на этомъ обширномъ пейзажѣ, придавалъ ему послѣднюю законченность. То былъ Туренъ во всей своей славѣ, весна -- во всемъ своемъ величіи. Эта часть Франціи была единственной, которую не безпокоили иностранныя войска, единственная, гдѣ въ то время было спокойно. Казалось, она презирала нашествіе.

Какъ только коляска остановилась, изъ нея высунулась голова въ военной фуражкѣ; скоро нетерпѣливый офицеръ самъ открылъ дверцу и выскочилъ на дорогу, намѣреваясь, повидимому, разбранить ямщика; но искусство и быстрота, съ которыми тотъ починялъ лопнувшую постромку, успокоили полковника, графа д'Эглемона, и онъ вернулся къ дверцѣ, потягиваясь, какъ бы для того, чтобы размять свои сонные мускулы. Онъ зѣвнулъ, посмотрѣлъ на пейзажъ и положилъ руку на плечо молодой женщины, тщательно закутанной въ шубу.

-- Проснись же, Жюли, сказалъ онъ хриплымъ голосомъ:-- полюбуйся видомъ. Онъ просто восхитителенъ.

Жюли высунула голову изъ коляски. На головѣ у нея была кунья шапка, а складки мѣхового плаща, въ который она была закутана, такъ хорошо скрывали ея члены, что видно было одно лицо. Жюли д'Эглемонъ уже не походила больше на молодую дѣвушку, радостно бѣжавшую когда-то на Тюльерійскій парадъ. Ея нѣжное лицо было лишено тѣхъ розовыхъ красокъ, которыя придавали ей раньше столько блеску. Черныя пряди волосъ, развившіяся отъ ночной сырости, еще болѣе оттѣняли матовую бѣлизну лица, живость котораго какъ будто бы застыла. Но глаза ея, съ лиловыми тѣнями, выдѣлявшимися на усталыхъ щекахъ, горѣли необыкновеннымъ огнемъ. Равнодушнымъ взглядомъ посмотрѣла она на деревни Шера, на Луару съ ея островами, на Туръ и на длинные утесы Вуврэ и, не желая видѣть очаровательной долины Сизы, быстро откинулась въ глубину коляски.

-- Да, это восхитительно, сказала она голосомъ, казавшимся на воздухѣ необыкновенно слабымъ.

Какъ видите, на свое несчастіе она побѣдила отца.

-- Жюли, хотѣла бы ты здѣсь жить?