-- Вы очень дурно оцѣниваете благородство моихъ поступковъ относительно васъ, сказалъ онъ медленно. Я не хотѣлъ коснуться руками стакана, въ которомъ вы принесли мнѣ воду для утоленія жажды. Мнѣ и въ голову не пришла мысль вымыть подъ вашей кровлей мои окровавленныя руки, и я ухожу отъ васъ, оставивъ отъ моего преступленія только идею его (при этомъ губы его сжались), стараюсь пройти, не оставивъ здѣсь слѣда. Наконецъ, я даже не позволилъ вашей дочери...
-- Моей дочери! воскликнулъ генералъ, бросая на Елену взглядъ ужаса. О, несчастный!-- Уходи или я тебя убью!
-- Два часа еще не прошли. Вы не можете ни убить, ни предать меня, не теряя уваженія къ самому себѣ, а также и моего къ вамъ уваженія.
При послѣднихъ словахъ изумленный генералъ попробовалъ взглянуть на преступника, но долженъ былъ опустить глаза: онъ чувствовалъ себя не въ силахъ вынести невыносимый блескъ взгляда, во второй разъ переворачивавшаго ему душу. Онъ боялся опять размякнуть, чувствуя, что воля его уже слабѣетъ.
-- Убить старика! Развѣ вы никогда не видали семьи? сказалъ онъ, указывая ему отеческимъ жестомъ на жену и на дѣтей.
-- Да, старика, повторилъ незнакомецъ, при чемъ лобъ его слегка наморщился.
-- Разрѣзать его въ куски!
-- Я изрѣзалъ его въ куски, спокойно сказалъ убійца.
-- Бѣгите! воскликнулъ генералъ, не глядя на своего гостя. Нашъ договоръ нарушенъ. Я не убью васъ. Нѣтъ! Я никогда не буду поставщикомъ для эшафота. Но уходите. Вы внушаете намъ отвращеніе.
-- Я знаю это, покорно отвѣчалъ преступникъ. Во Франціи нѣтъ клочка земли, на который я могъ бы безопасно поставить ногу; но если бы правосудіе могло подобно Богу судить проступки людей, если бы оно снизошло до того, чтобы разсудить, кто изъ двухъ чудовище -- убійца или жертва -- я гордо остался бы между людьми. Неужели вы не угадываете, что изрубленный человѣкъ совершалъ раньше преступленія? Я сдѣлался его судьею и палачомъ, я замѣнилъ безсильное человѣческое правосудіе. Вотъ моя вина. Прощайте, милостивый государь. Несмотря на горечь, пролитую на ваше гостепріимство, я буду о немъ помнить. Въ душѣ у меня будетъ еще жить чувство благодарности къ одному человѣку въ мірѣ, и человѣкъ этотъ -- вы... Но я хотѣлъ бы, чтобы вы были великодушнѣе.